Измена. Новая жизнь - Татьяна Тэя

— Да мне реально плохо было, — кидаю, — меня… меня даже врач домой увёз.

Ирина Семёновна косо смотрит на меня.

— Ну, кто вас домой увёз, к делу не относится. В любом случае, вам предупреждение, а будет повторное происшествие, выговор.

— С занесением в трудовую?

— В личное дело, — поправляет. — В трудовой это не фиксируется.

Ну и отлично, составят протокол, так хотя бы узнаю ФИО козы, которая сдала, там же подписи будут нужны.

— Спасибо, этого больше не повторится, — бормочу и, хватая вещи, вылетаю из кабинета.

Срочно нужно кофе, чай, конфета — подсластить пилюлю.

Пока мешаю сахар в чашке — чем больше глюкозы, тем лучше, — звонит мама.

— Да? Что-то случилось?

— Ой, Светочка, даже не знаю, как сказать.

— Скажи, как есть, — вздыхаю, чувствуя, что на любезности и нормальный разговор меня не хватит. — С Алисой что-то?

— Да вроде всё нормально было. Поиграли, погуляла с дедом, блинчиков поела, с папой поговорила, потом так утомилась, прилегла и заснула, а очнулась вся в слезах. Медведь, говорит, во сне за ней гнался. Плакала так… плакала… еле успокоили.

— Дай мне её.

— Так не могу, снова спит. Наревелась и опять заснула. Дед с ней сидит, охраняет сон.

— Я сейчас… сейчас скажу, что можно сделать. Какие упражнения…

— Света… ты о чём? Внимание ребёнку нужно, а не упражнения твои.

В голосе матери строгость. Она уже высказала, что всю эту ерунду психологическую не принимает. Глупостями мои попытки исправить положение назвала.

— И семья полноценная. Вы с Тёмой разводиться собрались, вот Алиска это и чувствует. Может, и нет у неё этих кошмаров, сочиняет, чтобы папу и маму рядом удерживать.

— Нет, — обрезаю строго. — Это всё началось… какое-то время назад… тогда всё ещё нормально было. Да и не страдала она никогда манипуляциями!

— Это для тебя нормально, а ребёнок уже почувствовал.

Закатываю глаза и опускаюсь на стул в комнате отдыха. Хорошо, что я сейчас здесь одна, но коллеги могут войти в любую минуту.

— Это ты виновата, Света, — продолжает мама. — В проблемах Алисы. Ты… Помирись с Артёмом и живите нормальной полноценной семьёй. Дочь тебе потом спасибо скажет.

— Мам, можно я сама разберусь?

— Как же… разберётся она…

Мама продолжает что-то бормотать, а я не выдерживаю первой, жму отбой и вздыхаю.

Не могу, надоело это всё выслушивать. И мать настырная, снова звонит.

Пишу ей сообщение, что срочно вызвали к начальству и позвоню потом, может, хоть это умерит её пыл.

И точно, больше не звонит.

А я подхватываю кружку и иду в кабинет, где…

Где меня ждёт задание от шефини.

— Бумажная работа, обожаю… — рухнув на стул, подпираю щёку ладонью.

Закрываю глаза, и в голове тут же возникает лицо Никиты, а на губах ощущение нашего странного поцелуя.

Я же приказала себе об этом не думать!

Только сложно всё это… Приказывай, не приказывай, а губы уже покалывает от воспоминаний и желания повторить.

В животе закручивается тонкая спиралька… а следом ещё одна… и ещё… пока эти маленькие вихри не превращаются в треклятых бабочек. Они так интенсивно махают крыльями, что создают натуральный смерч.

Так вот что это такое… тысячу лет не ощущала ничего подобного.

Закатываю глаза на голос разума, приказывающий возвращаться в реальность — успеется — и отпускаю себя, позволяя воспоминаниям и чувствам взять вверх. Мне сейчас очень нужны положительные эмоции.

Вкусы… запахи… твёрдые бицепсы под моими пальцами… электрический разряд, прошибающий нервные окончания…лёгкое волнение… Вроде, не школьница уже, а ощущения, как будто мне шестнадцать и самый крутой мальчик из параллельного удостоил меня своим вниманием.

Увы… через какое-то время приходится возвращаться в реальность.

Снимаю верхнюю папку, изучаю содержимое.

— Архив?

— Частично, — подтверждает коллега. — Сначала хотели между всеми распределить, но Ирина Семёновна сказала, что всё для тебя.

— Это всё для тебя-я-я… — навеваю строчку из песни. — Солнце и луна… и работа до утра-а-а…

— Ага-ага-а-а…

Мы смеёмся.

Смотрю на кипу работы, которую мне бухнули на стол, и смех исчезает. Кто-то напортачил, а мне разбирать? И если я пропустила, то есть прогуляла, как думает Ирина Семёновна, свой рабочий день, что ж мне теперь восемь часов в ночи отрабатывать?

Шмыгаю носом от досады, но хватаюсь за первую папку, шевелю мышкой компьютера, чтобы экран ожил и принимаюсь за работу.

Сама себя она не сделает. А возмущаться я могу ещё долго, делу не поможет.

Через пару часов набираю отца, расспрашиваю о состоянии Алисы. Он более сдержан и не давит, как мать. Потом разговариваю с дочерью, обещая, что заберу её домой, но Алиска просит оставить её у дедушки с бабушкой до конца каникул.

После обеда приходит сообщение от Никиты, мы немного переписываемся, иронизируя на тему кулинарных талантов. А я печально думаю, что при всём желании пригласить его на обед, приглашать мне по сути и некуда. Не в квартиру же, где мы с Артёмом живём!

Это приводит меня к мысли о съеме жилья. Возможность отчалить в свободное плаванье не страшит, тормозит лишь понимание, что на аренду будет уходить львиная доля моей зарплаты. Однако я лезу в интернет на сайты сдам-куплю-сниму и изучаю, по чём нынче встанет приличная однушка.

Вечер наступает быстро, коллеги разбегаются по домам, а я всё сижу и сижу.

Приходит сообщение от Артёма. Он вернулся из командировки и спрашивает, где я, когда буду. Я раздражена сегодняшним днём, поэтому, посматривая на кипу документов, пишу в ответ, что, может, вообще сегодня и не буду. Это реально, если решу переделать всё одним днём.

Иногда поглядываю на часы, думая, что ещё минут пятнадцать и всё. Но к тем минутам прибавляются новые, а к новым — последующие, так что, когда поднимаю соединённые руки вверх, чтобы потянуться, на часах почти полночь.

Нет, всё-таки пора домой, завтра уже закончу. Но меня радует, что основная часть работы уже сделана.

Встаю, натягиваю пиджак, куртку и шапочку по самые брови, вешаю сумку на плечо и выхожу из офиса. Охранник на проходной смотрит футбольный матч по маленькому мерцающему от помех экрану телевизора.

— До завтра, — прощаюсь.

— Ага, — кидает коротко, и я закатываю глаза, думая, какие все, блин, сегодня любезные.

И внимательные…

А если б я с сейфом подмышкой выходила? Он бы тоже «ага» сказал?

За рулём приказываю себе сосредоточиться, но дорога до дома проходит в каком-то полусонном состоянии. Сказывается усталость предыдущих дней, эмоциональный взрыв и общая утомляемость.

Поэтому, поднимаясь на этаж, я прислоняюсь затылком к стенке лифта и закрываю глаза. Пока ползём до шестнадцатого, такое ощущение,