(не) Твоя игра - Марина Вуд

Домой, – вздыхаю и называю ему свой домашний адрес.

Водитель согласно кивает и резко газует с места.

В моей голове прокручиваются версии нашего с ней диалога. Жаркой встречи у нас уже не получиться. Проще, конечно, решить с ней все и сразу. Гнилую ногу надо рубить одним махом, а не растягивать удовольствие пиля ее по сантиметру. Возможно, я поступлю с ней сейчас как эгоистичная скотина. Но мне очень хочется быть честным перед другой девушкой. Я по Алинке безумно соскучился. Увидеть ее уже очень хочется. Да и просто хочется. Аааа… Давлю в себе желание развернуть водителя и уехать противоположную сторону. Уже поздно. Она, наверное, отдыхает. Да и с Вероникой надо все побыстрее закончить.

Машина паркуется на стоянке жилого комплекса. Я прощаюсь и поднимаюсь в квартиру. Из ванной доносится шум воды. Разуваюсь и прохожу на кухню. Беру стакан и наливаю туда воды из-под крана. Выпиваю залпом. В гостиной сажусь на диван и прикрываю глаза. Устал. Хочется спать. Но меня сегодня ждет еще один тяжелый разговор. Звук воды стихает. Несколько минут и дверь хлопает. Слышу звук босых ног по полу, которые тормозят недалеко от меня.

– Костя? – Слышу удивленное и открываю глаза.

– Не ждала? – Чуть повышаю голос.

Вероника в халате и с полотенцем на голове, не двигаясь стоит в дверном проеме: – Нет, – мотает головой и расплывается в улыбке. – Костик, – бросается на шею.

– Ника, – отталкиваю ее от себя.

– Что не так? – Поднимает на меня широко распахнутые глаза. – Я рада тебя видеть. Где ты был все это время?

– А ты? Где была ты? – Добавляю голосу тяжелых нот и поднимаюсь на ноги. Отхожу к столу. Беру все тот же стакан, но наливаю туда уже не воду. Выпиваю. Коричневая жидкость обжигает пищевод.

– В смысле? – Моргает.

– В прямом. Ничего не хочешь мне рассказать? – Тру переносицу и швыряю стакан на стол.

– Нет, – мотает головой, закусывая губу.

– Понятно, – огибаю девушку и иду в сторону спальни.

– Костик, ты нормальный? – Бежит за мной следом.

Открываю шкаф, беру оттуда свои чистые вещи и постельное белье: – Значит, так. Говорю один раз. Дважды повторять не буду. Я не хочу тебя обманывать. Да и себя тоже.

– Что это значит? – Она становится в позу.

– Это значит, что наши отношения закончены. Ты можешь возвращаться в эскорт. Хотя, насколько мне известно, то ты уже это сделала.

– Костя… – обиженно.

– Не перебивай, – сжимаю зубы. Беру вещи и несу их на диван. – Сегодня я переночую здесь.

– А завтра? – Хватает меня за рукав и разворачивает к себе.

– Завтра? – Нависаю над ней. – Завтра ты соберешь свои вещи и освободишь мою квартиру.

– С какой это стати? – начинает вдруг истерить.

– С той, что ты мне никто. Как и я тебе. У меня – другая женщина. У тебя – клиенты в Эмиратах. На этом и закончим, – окончательно выгораю на последнем слове.

– Ну ты и сволочь, Котов! – Срывает с головы полотенце и швыряет его в мою сторону.

Перехватываю его рукой и забрасываю себе на плечо: – Я в душ. Постарайся сделать так, чтобы, когда я выйду, тебя в этой комнате не было.

13.

Костя

Вопреки всем моим ожиданиям Вероника все еще не спит. Она сидит в кресле напротив дивана закинув ногу на ногу и сложив руки на груди. В комнате полумрак. Светят только точечные светильники, встроенные в мебель.

– И кто она такая? – Хмыкает, бросая на меня обиженный взгляд. – Судя по тому, как несет от тебя деревенщиной, это наверняка какая-то провинциалка. Да?

Игнорируя ее хамский тон, откидываю в сторону одеяло и падаю на диван. Я сейчас уставший, злой и совершенно растерянный от всей этой дурацкой ситуации.

Нехотя поднимаюсь и иду на кухню.

– Я жду ответ, – несется мне в спину.

Молча наливаю себе еще выпить. Открываю холодильник и вижу кусок засохшего сыра, половину лимона и открытую банку с оливками. М-да… Не густо. Закрываю дверцу и возвращаюсь. Делаю глоток, и отставляю стакан на журнальный столик.

– Ника, иди спать, – отвечаю не оборачиваясь, делаю глоток и отставляю стакан на невысокий стеклянный столик.

– Я хочу знать. Я имею право знать? – До тупого продолжает она.

– Тогда у меня встречный вопрос. Ты мне про эскорт и свои долги почему не рассказала? – Хмурюсь.

– А если бы я рассказала, чтобы это изменило? – Встает с кресла и садиться рядом со мной на диван.

– Многое, – отвечаю нехотя и устало прикрываю рукой глаза. С надеждой, что она все-таки уйдет в спальню и этот бессмысленный разговор закончиться.

– Ты бы меня бросил? – Сникает ее голос.

– Нет. Просто ничего бы и не начинал. Знаешь, как-то мало приятного смотреть на свою девушку и представлять всех тех арабов, которые побывали здесь до меня, – щелкаю выключателем света и ныряю под одеяло, считая, что разговор окончен.

– Эскорт — это не проституция, – рассержено шипит Ника.

– Заметь, это не я сравнил твое занятие с древнейшей профессией.

– Ты специально меня унижаешь? – Театрально всхлипывает она.

– Ты сама себя унижаешь, – тихо зверею. – Это тебе зачем-то нужен этот бесполезный диалог.

– Бесполезный? – Вскакивает с места. – Можно подумать это я, никому ничего не сказала и пропала на несколько недель. Да? Да я здесь с ума сходила. Ко мне полиция, как к себе домой приходила.

– Я надеюсь ты их хорошо здесь обслужила. Никого не обидела?

– Ну ты и козел, Котов! – Выкрикивает она и заносит руку для удара.

Окончательно психанув, я перехватываю ее ладонь. Скрутив в своих руках девушку, я с силой заталкиваю ее в спальню и швыряю на кровать.

– Все. Спи. Завтра соберешь свои вещи, – громко хлопаю дверью и возвращаюсь в гостиную.

Алина

Всю ночь меня мучают бредовые сны. Мне сняться покойники, которые курят в стеклянных гробах. Какие-то разваленные дома вокруг. Потом я словно брожу по дремучему лесу. В общем, как говорила моя бабушка: Дурной спит, дурное сниться… Просыпаюсь в холодном поту. Меня будет тонкий скулеж возле кровати.

Шершень!

Щенок сидит рядом с