Джулия Джеймс - Продажная любовь

Через несколько часов Ари устал. Они направились в отель, и там он охотно улегся в постель.

— Уснул? — Никос появился из смежного номера. — Изможден обилием удовольствий. — Он подошел и посмотрел на спящего ребенка. — Я вижу в нем Андреаса. — И смолк, как будто сказал лишнее. Потом другим, более легким тоном: — У него был прекрасный день, нет сомнений.

— Да, — скованно сказала Энн, она первый раз оказалась с Никосом — спящий Ари не в счет.

— Я заказал обед в мой номер через час. Не надо вызывать няню из бюро услуг — мы оставим дверь открытой.

— Хорошо.

Энн не очень хотелось с ним обедать — непонятно, чего ожидать. Хотя по крайней мере будут официанты.

Но когда, приняв ванну, Энн пришла в его номер, оказалось, что никаких официантов нет, стол накрыт и первое блюдо уже на столе, остальное под крышками рядом, на сервировочном столике.

Никос разливал вино. Они уселись напротив друг друга. Энн взяла вилку и нож.

— Без тоста? — спросил он.

— Что?

— За каникулы Ари, — поднял бокал Никос.

Невозможно отказаться. Энн пригубила вино.

— Одно могу сказать, Энн: вы не жалеете усилий для мальчика. Надеюсь, меню вам нравится?

— Спасибо, чудесно, очень вкусно.

— Лучше, чем в парке, — усмехнулся Никос.

— У них фастфуд — гвоздь программы. Почему-то дети это любят. Хотя мороженое было хорошее.

— Ари определенно так подумал. Правда, большая часть осталась на его мордашке.

— И в животик попало достаточно, — улыбнулась Энн.

— Это не помешало ему еще раз поесть.

— От таких бурных развлечений дети становятся жутко голодными. И сонными. Он уснул в мгновенье ока.

— Перезаряжает батарейки. На завтра.

Удивительно — они разговаривали просто и спокойно. Как будто между ними нет враждебности.

— Какие планы на завтра? Кстати, Ари как-то разузнал, что в отеле есть бассейн!

— Хотите, чтобы я стал волонтером? — Никос улыбнулся так, что у нее внутри будто что-то оборвалось — как всегда при такой его улыбке.

— Нет-нет. Я с удовольствием пойду с ним. Хочу как можно больше…

Нельзя разрешать себе думать о скорой разлуке с Ари.

Она опустила глаза в тарелку. Никос молча задумчиво наблюдал, как она механически подносит вилку ко рту.

Она снова стала совсем иной. Это из-за Ари. Очевидно. Когда мальчик рядом, она превращалась в «иную Энн». Это началось на свадьбе Тины. Он нахмурился — пришел в голову разговор Энн с матерью Тины. Он взял бокал и сделал глоток.

— Вы говорили, что потеряли мать в детстве? — это прозвучало резче, чем ему хотелось бы.

Она выпрямилась, замерла.

— Вы говорили это матери Тины, — подсказал он.

— Ну и что? — нахмурилась Энн.

— Вы говорили, что вас отдали в приемную семью?

— Да. Почему вы спрашиваете? — напряглась она.

— Я понял, что очень мало о вас знаю, Энн, — задумчиво сказал Никос.

— Зачем вам знать?

Никос Теакис знал о ней все, что считал нужным знать. Зачем ему знать больше? Он до сих пор не проявлял к ее жизни ни малейшего интереса — почему теперь?

— Потому что… — начал Никос и умолк.

Действительно, почему? Что ему прошлое Энн Тернер? Она такая, какая есть. Вот и все. Желанная, лицемерная, корыстная. У него есть доказательства всех трех качеств. Этого достаточно! Может быть, в ней есть что-то еще?

— Вы говорили о приемных родителях?

— Да, — последовал скупой ответ.

— Они хорошо к вам относились?

Почему он говорит об этом? Какое ему дело?

— Некоторые хорошо, — она пожала плечами.

— Их было несколько? — нахмурился он.

— Нас три раза перемещали. Последние… — она резко замолчала.

— Что?

Энн рассеянно взяла бокал и сделала несколько глотков. Ей это было необходимо.

— Последнее место было для меня очень хорошим. Я там была счастливее всего. Приемная мать была очень доброй, я ее любила. Приемный отец… — она снова замолчала и снова глотнула вина.

— Приемный отец?.. — снова подсказал Никос.

Что-то появилось в ее глазах. Горькое и острое. Как лезвие. Он хочет знать? Ладно, пусть знает.

— Приемный отец был хорош… со мной, — она резко вдохнула, как будто что-то сжимало горло. — Потому что я была мала для него. Он любил девочек-подростков, таких как Карла.

Никос застыл.

— Вы хотите сказать?.. — медленно выговорил он.

— Да, — это все, что она могла ответить.

— Но ведь за вами же следили социальные работники, раз вы были под государственной опекой. Почему же ваша сестра?..

Энн немигающим взглядом смотрела в пространство:

— Карла им не говорила. Она знала, что я в этой семье счастлива. И ради меня… сносила… это. Не хотела, чтобы нас снова передавали куда-то. И нас могли бы разлучить. Так часто бывает, когда братьев и сестер отдают в семьи, потому что редко берут двоих. Она думала, что мы хотя бы вместе, а это… вытерпит. И терпела. Два года. Когда ей исполнилось шестнадцать, она ушла. Вылетела, как из ада. Но, уходя, сказала нашему приемному отцу, что будет зорко следить за мной, и если он хоть пальцем меня тронет — я ведь была уже в любимом им возрасте, — она засадит его в тюрьму. Он меня не трогал, и я не знала, что пережила Карла. Узнала тогда, когда выросла и могла уйти. Карла сообщила социальным работникам и в полицию, и этого человека засудили. Чтобы он не мог терзать других девочек, которых они брали в семью.

— А его жена?..

— Она не знала. Действительно не знала. На суде, когда мы давали показания, она выглядела совсем уничтоженной, чувствовала себя преступницей, потому что была слепа, ни о чем не догадывалась. Ее страшно мучила вина перед детьми, которых ей поручили.

Никос молчал. Энн молча ела.

— Я не знал… — В этот момент любые слова звучали неуместно.

— Почему вы должны были знать? Если прибегать к распространенной психологии, можно сказать, что из-за этого подлеца Карла решила использовать мужчин. Что она и делала. Оправдывает это ее? Не знаю.

— Возможно, это многое объясняет, — очень медленно сказал Никос.

— Возможно. А может быть, ей хотелось иметь всего побольше. Мы не бедствовали в этих семьях, но ничего своего у нас не было. Может быть, Карле хотелось роскошной жизни, и получить ее простым способом.

Никос молча смотрел на Энн. В голове был сумбур. Ожили воспоминания. Четыре года назад он стоял в мрачной квартире Энн Тернер и думал только о том, что это ужасное место совершенно не подходит для сына его брата и что надо поскорее вытащить его оттуда. Теперь, внутренним взглядом он видел это по-другому. Место, где Энн вынуждена жить. Ветхое жилье, потертая мебель, примитивная кухня, изношенные ковры, ободранные обои — красноречивые свидетельства нищеты.