Рената Тревор - Тысяча и один день

Пэт скорчила гримасу.

— Мне кажется, твой рассказ будет более интересным. Садись рядом, не стесняйся.

Синди опустилась на кровать.

— Даже не знаю, что говорить, — начала она. — Я ведь только сегодня повстречала его.

— И ты будешь меня убеждать, что когда я зашла, между вами еще продолжался процесс знакомства? — рассмеялась Пэтти.

Синди тоже прыснула, но потом, смутившись, пожала плечами. И это показалось ей глупо, поскольку с подругой она обычно делилась всем.

— Не могу объяснить. Он такой… ну, в общем, не похож ни на одного из тех мужчин, с которыми я встречалась раньше.

Пэт придвинулась ближе.

— Звучит многообещающе, — хитро заметила она.

— Не знаю, что это такое.

— Но зато уверена, что раньше с тобой такого не случалось.

— Что ты хочешь этим сказать?

— А то, что Говард для тебя — это наверняка гораздо серьезнее, чем просто несколько свиданий.

Синди хотела было поспорить, но затем бессильно пожала плечами:

— Что-то в нем действительно есть. Не могу толком объяснить. Когда мы разговариваем или шутим, мне иногда кажется, будто мы готовились к этому годами. Всю жизнь. Как ни странно, даже спор или ссора сближают нас.

Подруга, понимающе кивнув, сказала:

— А ты все не верила, что на свете есть человек, который мог бы при первой встрече затронуть тебя столь глубоко, что в ту же секунду ты поймешь, что это и есть тот самый, нужный и единственный. — Она изучающе посмотрела на Синди. — Можешь ли ты теперь, глядя мне в глаза, повторить, что до сих пор не веришь в это?

Синди сразу вспомнила эпизод в церкви, когда Говард, пристально посмотрев ей в глаза, искренне сожалел о том, что они не встретились при других обстоятельствах. Да, в тот момент в ее душе что-то произошло.

— А ты? — растерянно переспросила она Пэтти.

— Задай ты мне этот вопрос полтора года назад, когда Оливер уехал в Норвегию, я бы поклялась, что не верю. Да и вчера ответила бы точно так же.

— А сегодня? — Глаза Синди расширились от удивления.

— Сегодня, через полтора года разлуки с Оливером, я знаю, что он-то и является единственно нужным мне человеком. И разрыв наших отношений доставляет мне такую боль, которая не утихнет никогда. — Она посмотрела на Синди, и глаза ее наполнились слезами. — Потому что мы едины и дополняем друг друга. Наша связь имела для нас первостепенное значение. Я же позволила ей разорваться.

Пэт разрыдалась, и Синди нежно обняла ее за плечи.

— Дорогая моя, мне так жаль, — начала она успокаивать ее. — Это я во всем виновата! Не нужно было допускать, чтобы Оливер приезжал сюда.

Пэт через силу выпрямилась и вытерла слезы.

— Да нет, Синди, я не то хотела сказать. Нужно было, чтобы он приехал. Ведь без него я так несчастна!

— Вот с ним ты точно была несчастна, — сурово напомнила она, встревоженная тем, куда подруга клонит. Всего несколько часов эта бедняга вместе с Оливером, и опять в ее жизни полная неразбериха.

— Я стала такой, как только он уехал. Но не тогда, когда мы были вместе, — возразила Пэт.

— Но ведь твой муж уехал! — не унималась Синди. — И предпочтя свою карьеру, перешагнул через любящую жену! Какая же это родственная душа?

Она сердито фыркнула и потерла кончик носа.

— Я думала, что если увижу его снова, это вызовет у меня в душе одновременно боль и гнев, которые я обрушу на него со всей силой…

— Хватит, ты уже прошла через это. Разве справедливо позволять ему вновь доставлять тебе неприятности и переживания?

— Ты права, страданий с меня достаточно. Я ими сыта по горло. Но нам с Оливером не хватает друг друга. С ума схожу без него!

— Ты, я вижу, собираешься все ему простить? — вырвалось у Синди. — Не отвечай. Ладно… Я просто сердита на него. Но этот гнев рано или поздно уляжется.

— Я не говорила, что прощаю. Просто пытаюсь вернуть то, что было утрачено.

— Что именно?

— Как это, что? Семью, конечно. Мы должны пожить вместе какое-то время, — ответила Пэтти и вдруг улыбнулась. — Выясним, будем ли мы столь же несчастны, как когда оказались порознь.

Синди ничего не ответила, пытаясь осмыслить все, что наговорила ей Пэтти. Наконец, закатив глаза, она тихо рассмеялась.

Подруга повернулась к ней и потрясла за руку:

— Что тебя рассмешило?

— После всего, что услышала, я думаю, было бы разумнее всего заранее сократить мои будущие потери. Я имею в виду отношения с Говардом. Мне бы надо бежать от него, куда глаза глядят. Любовь — сложная штука, и если с ней неправильно обращаться, она приносит одни только печали.

— Да, но помимо страданий, которых вполне можно избежать, ты получаешь такое удовлетворение, такую гармонию, которая несравнима ни с чем на свете! Это может дать тебе только любовь. Так что риск оправдан.

— Ты так считаешь?

Пэт посмотрела ей в глаза, и на ее лице вновь возникла былая добрая улыбка, которую так любила Синди и ради которой готова была сражаться за свою подругу.

9

В понедельник она вошла в двери городской больницы, не теряя ощущения, что мир вокруг нее стал немного другим. Как могло все перемениться за какие-то три дня?

Мужчины покинули дом на озере сразу после завтрака в воскресенье. Она же все утро проторчала в комнате Пэт, намеренно избегая встречи с Говардом. Разговор с подругой смутил ее и заставил задуматься. Но за завтраком в еще большее замешательство привел Синди неотступный взгляд ее нового знакомого. И голова шла кругом.

Она уехала под вечер. И, добравшись до города, остановила машину возле дома Пэтти, чтобы переодеться и забрать кое-что из вещей. В ее квартире уже должны были закончить отделку полов, так что теперь можно было отдохнуть на собственной кровати.

Дежурство у Пэтти уже началось, и они собирались потом встретиться. Однако та оставила записку, в которой сообщила, что планы меняются, поскольку после работы у нее свидание с Оливером. «Только для разговора» — как она сама написала, но Синди начала беспокоиться. Пэтти не появилась в отделении интенсивной терапии, ее временно перевели в реанимацию, так что до завтрашнего дня, скорее даже вечера, с ней не будет никакой возможности увидеться.

Синди вошла в лифт и, нажав кнопку второго этажа, вдруг подумала, что Говард тоже мог бы назначить ей свидание, чтобы вместе пообедать где-нибудь. А заодно поговорить. Двери лифта вскоре раздвинулись, она вышла в коридор. Ей предстояло провести сутки на работе, а спокойных дежурств почти никогда не выпадало. Надо было сосредоточиться и отрешиться от мыслей о Говарде. А она жалела теперь, что вместо того чтобы остаться с ним в гостиной у камина, до поздней ночи проболтала с подругой о родственных душах и о шансах Оливера…