Шэрон Фристоун - В вихре желания

Она понимала, что теряет последний шанс воспротивиться… но тело наотрез отказывалось подчиняться разуму.

Он обнял ее за талию и привлек к себе… Наконец-то она почувствовала вкус его губ! Они были теплыми, непривычно нежными, как будто Винсенте пытался успокоить Жермену, рассеять какие-то ее страхи. Мысли о сопротивлении исчезли, и она ответила на поцелуй с той же мягкостью, но тут же ощутила накатывающую волну желания.

Оставив волосы, ладони Винсенте скользнули вниз, на грудь, помедлили на ее остроконечной вершине, подобрались к узлу, скрепляющему полотенце… И вот оно, мелькнув в воздухе, уже лежит на полу.

Жермена издала слабый протестующий возглас, который тут же замер, когда он, оторвавшись от ее губ, заглянул ей в лицо. Винсенте опустил глаза ниже, где его жадному взору открылась роскошная грудь и стройное гибкое тело.

Прохладный воздух коснулся обнаженной кожи Жермены, и ее одолели сомнения. Но стоило ей лишь только подумать о сопротивлении, как Винсенте издал хриплый, горловой стон.

– О боже мой! Ты – само совершенство, – почти прорычал он и, поддерживая ее своей мощной рукой, принудил откинуться назад. Его темноволосая голова наклонилась, язык коснулся сладко ноющей груди, пальцы нежно тронули сосок, убеждая, что сопротивление бесполезно, бесполезно…

И как бы отвечая, ее руки обхватили черноволосую голову и сильнее прижали к груди, приглашая, побуждая продолжать. Он причинял ей сладкую боль, и она ощущала, как внутри нарастает желание.

Тяжело дыша, Жермена прижалась к нему всем телом. Винсенте чуть приподнял голову, и, заглянув в его пылающие жадным огнем глаза, она поняла, что погибла.

– Вин… – шепнула она, и вновь он закрыл ей рот поцелуем.

Потом он подхватил ее на руки и понес в спальню.

– Но… Мы не можем… Франсуа, – попыталась было запротестовать Жермена.

Он поднял ее еще выше и приник губами к обнаженной груди. Мир вокруг перестал существовать. Она словно растворялась в океане чувственных наслаждений, океане, о существовании которого никогда даже и не подозревала.

– Мы можем, – произнес он. – Доверься мне.

Он осторожно положил ее на кровать, и Жермена несмело открыла глаза. Она сообразила, что, совершенно обнаженная, лежит на кровати в незнакомой комнате. Тут взгляд ее упал на Винсенте.

Он как раз снял рубашку и расстегивал ремень шорт. Как зачарованная следила она, как он вытащил из кармана какой-то пакетик, положил его на стоявший возле кровати столик, одним стремительным движением снял шорты и трусы и повернулся к ней лицом.

Его великолепное бронзовое тело, в котором мужское начало воплотилось с какой-то неукротимой, прямо-таки бесстыдной силой, были окружено ореолом льющихся из открытого окна ярких солнечных лучей. Глядя на него, Жермена почувствовала благоговение и исконно женский страх.

В следующее мгновение он был рядом с ней, и на устах его было ее имя:

– Жермена… Наконец… Позволь на тебя посмотреть.

И он залюбовался мягкими линиями ее тела. Осторожно протянув руку, пальцем провел от губ к подбородку, вниз по шее, вдоль ложбинки на груди, еще ниже – к пупку и наконец – к стройным бедрам.

– Винсенте, сейчас же день… – стыдливо простонала Жермена. – Постой… Давай все обсудим…

Из последних сил пытаясь противостоять настойчивому зову плоти, Она сделала последнюю попытку остановить его. Только один мужчина был в ее жизни… да и был ли?

– Потом… Потом, моя милая маленькая лгунья, – глядя на нее горящими глазами, прохрипел Винсенте. – Потом… Когда мы станем одним целым… Будем заодно… – И он закрыл ей рот поцелуем.

На мгновение в мозгу предостерегающе мелькнула какая-то неясная мысль. «Милая маленькая лгунья». Значит, он ничего не забыл! Жермёна сделала отчаянную попытку совладать с охватившим ее возбуждением, но его длинные пальцы уже достигли раскаленного влажного лона, и она, предавая себя, простонала:

– Да.

В ответ на ласковые, нежные, дразнящие прикосновения этих пальцев Жермена позволила себе забыть обо всех запретах и ограничениях.

Она гладила его широкую грудь, нежно ласкала литое тело, трогала жесткие напряженные ягодицы и наконец добралась до горячей пульсирующей мужской плоти…

Издав протяжный, почти болезненный стон, Винсенте приподнялся, протягивая руку к ночному столику…

Что он там ищет, Жермена не успела догадаться, поскольку почти одновременно он встал на колени между ее бедрами. Девушка в страхе закрыла глаза, но ничего ужасного не произошло. Винсенте, поместив ладони под ее ягодицы, приподнял трепещущее тело над кроватью и впился в него губами. Голова ее откинулась назад… Опять она попыталась произнести «нет», и снова – тщетно, этот подвиг был уже не по силам ей. Он быстро вошел в нее… и замер, почувствовав, как она дернулась.

– Ты – девственница? – простонал он, и в горящих глазах его, устремленных на распростертое тело, она вдруг прочитала сожаление.

Но тело ее просто приспосабливалось к масштабам его мощи.

– Нет, нет! – взмолилась она, вне себя от желания и страха. – Просто уже давно… – Она не договорила.

Винсенте вонзился в нее, и тела их сплелись в неистовом ритме первого блаженства.

Пожалуй, взрыв столь долго сдерживаемой страсти не уступал по силе катастрофическим явлениям природы: тропическому тайфуну, цунами, извержению вулкана. Кульминация была так неистова и свирепа и в то же время столь утонченно сладостна, что Жермена в короткой вспышке озарения осознала: она рождена для этого мужчины.

Обессилев, они некоторое время продолжали лежать обнявшись, и Жермена наслаждалась тяжестью лежащего на ней горячего влажного тела.

Когда он попытался освободиться из кольца ее рук, она подчинилась с видимой неохотой.

– Я слишком велик для тебя, – объяснил Винсенте, все еще прерывисто дыша.

– Нет, – возразила она, глядя снизу вверх в его смуглое лицо. – Ты – само совершенство.

Он улыбнулся и осторожно припал к ее распухшим губам.

– Ничего подобного, – шепнул он, соскальзывая набок. Затем бережно убрал с ее лба несколько мокрых от пота каштановых прядей. – Это ты – чудо…

– Мы, кажется, опять спорим, – . улыбнулась Жёрмена, сияя глазами. Плавным и даже несколько торжественным движением она подняла руки вверх и возложила их на его грудь. Кто бы мог подумать, что укрощенный тигр может быть таким ласковым?

Его рука накрыла ее ладони.

– Нет, этого никогда больше не будет. То, что мы сейчас испытали – это… это слишком великолепно… – Он с силой прижал маленькие ладони к груди, растерянно глядя в ее раскрасневшееся лицо. – Я не могу выразить по-французски то, что сейчас испытал.