Рита Эстрада - Тайна ключа из слоновой кости

— И ты нашел его?

Арман снова вздохнул.

— Да. Судьбе было угодно, чтобы я выяснил, что он находится в форте Шарль на Лак-дю-Буа — полагаю, у вас это место называется Лесное озеро. Когда я разыскал моего брата, то увидел, что он одет в штаны из оленьей кожи. Он только что женился. Она была из племени оджибве; молодая, хорошенькая и без ума от моего брата.

— А как ее звали?

— Уровень Воды.

Хоуп подняла голову, чтобы посмотреть на него, в глазах ее таился вопрос. Он улыбнулся.

— Очевидно, для ее племени это имя имело какое-то особенное значение. Никому не пришло в голову утолить мое любопытство по этому вопросу. Франсуа рассказал мне, что повстречал ее шесть месяцев назад и что она ждала от него ребенка. Он был не очень доволен, увидев меня, так как зима почти закончилась и ему теперь предстояло заняться сбытом меха. Уровень Воды помогала ему в этом.

— Ты хочешь сказать, он не захотел вернуться домой и стать герцогом?

Арман усмехнулся, выслушав ее замечание.

— Нет. Он слишком полюбил свободу, которую обрел в этой дикой стране. Владение поместьем не могло бы сделать Франсуа счастливым и потребовало бы от него больших усилий. Жизнь охотника-траппера его вполне устраивала. Кроме того, он прекрасно знал, что его жена не была бы принята во Франции. Он слишком изменился, чтобы возвращаться.

— А как же его жена? Если она была беременна, почему же она не могла остаться в форте?

— Потому, что, будучи там одна, она оказалась бы беззащитной перед остальными мужчинами. Она покинула бы моего брата, только если бы он сам приказал ей сделать это. А он не хотел этого делать.

— Тебе она тоже понравилась?

Возле уголков его глаз лучиками разбежались морщинки, когда он понял истинный смысл ее слов.

— Мне она показалась очаровательной. Но ведь в то время все женщины казались мне очаровательными. Однако была одна-единственная женщина, которой удалось привлечь к себе мое внимание за время моих скитаний. Она стояла в центре залы на первом балу сезона, одетая в светло-зеленое платье. Каштановые волосы были забраны в высокую прическу. Ее осанка показалась мне величественной, как у самой королевы, но карие глаза говорили мне, что она дерзка, как лесной эльф.

— Фейт?

— Ты, — ответил он. Хоуп замерла, намереваясь подняться, но его руки крепко держали ее. Не пытаясь сопротивляться, она склонила голову ему на грудь. — Мне неизвестно, почему я сейчас здесь или почему ты здесь, но я точно знаю, что мы были тут раньше. Можешь называть это роком или волей судьбы. Как угодно. Все это не имеет значения. Я знаю, что мы были вместе. Губы наши могут лгать, но душам этого не дано. — В его словах было столько спокойной уверенности, что на какое-то мгновение Хоуп поверила ему. Только на мгновение.

— Арман, ты мне очень нравишься, но я не верю в волю судьбы. Я думаю, все это — лишь шутка времени.

Когда он пожал плечами, она почувствовала, как мускулы его напряглись и снова расслабились. Восхитительно!

— Верь в то, что делает тебя счастливой. Тебе известно то же, что и мне.

— Ты высокомерный шовинист…

— Oui, ma chérie, я именно такой. — Он повернул к себе ее лицо. — И даже еще хуже, — спокойно закончил он, перед тем как вновь овладеть ее губами. Только поцелуем он мог помешать ей возразить ему — это был весьма ловкий ход.

Но вот его губы оторвались от ее, и Арман откинулся на землю.

— Мы не будем это больше обсуждать, хорошо? Пусть наши с тобой убеждения не вступают в противоречие. Пока не пришло время, говорить бесполезно.

— Милорд высказался, — сухо заметила она.

— Именно так, — ответил он.

Когда наступил ранний вечер и легкий ветерок остудил влажный воздух, Хоуп накормила Армана холодной курицей, что оставалась с прошлой ночи, а потом они долго беседовали.

Хоуп рассказала ему о самолетах и железных дорогах, о грузовиках и автомобилях. Затем перешла на его любимую тему — еду, упомянув сети многочисленных ресторанчиков-закусочных, открытых по всему миру. Она описала ему французские рестораны в Нью-Йорке и американские рестораны в Париже и даже в Англии. Он сохранял настойчивую уверенность в том, что французские повара, разумеется, являются лучшими на всем белом свете.

Они поговорили также и о политике, но, поскольку Хоуп знала лишь положение дел на сегодня, а он мог рассуждать лишь о дне минувшем, здесь их интересы пересекались не так, как в других областях.

Они долго размышляли и спорили о последней моде, представленной в журналах, о том, какой скучной стала одежда мужчин, и о том, какой стиль и какие ткани предпочитают теперь женщины. Одна тема представляла для них общий интерес: ювелирные украшения, которых было предостаточно и в той, и в другой культуре.

С каждым новым поворотом разговора глаза Армана становились все печальнее. Настроение Хоуп менялось под стать его мыслям: так много лет минуло и так много утрачено…

— Мне кажется, у меня не будет времени осознать все перемены, произошедшие в мире, — сказал он, обращаясь больше к самому себе, чем к ней.

Они сидели, прислонившись к большой скале. Арман прищурился, глядя на закат, но Хоуп понимала, что сейчас он ничего не видит. Он видел прошлое.

— Помоги мне, Хоуп. Пожалуйста, помоги мне снова обрести самого себя.

Эти слова выдали его печаль и растерянность.

— Помогу, — ответила она, притрагиваясь к его ноге и страстно желая стереть боль, которую, как она чувствовала, он таил в себе. — Мы начнем сегодня же вечером. Вместо того чтобы пользоваться магнитофоном, я буду все записывать, а затем мы предпримем кое-что. У нас получится. Я знаю. — Голос ее прозвучал так искренне, что он благодарно улыбнулся ей. У Хоуп перехватило дыхание. Она кашлянула. — А утром посмотрим, не удастся ли нам отыскать сундучок.

— Ты — замечательная женщина, — ласково проговорил он.

— Да, именно так, верно? — поддразнила она его.

Он вздернул подбородок.

— Давай же начнем!

Хоуп обиженно вздохнула. Может быть, она и правда замечательная, но в нем надменности и высокомерия хватит на двоих!

На следующее утро Хоуп проспала. Она очень устала, составляя настоящее досье на Армана и Фейт, записывая подробности их жизни. Они засиделись за полночь, а потом он решил, что пришла пора дать еще один урок любви очень современной женщине. Началось все смехом, а закончилось неимоверной сладостью близости. Затем она улеглась на спальник и заснула, свернувшись калачиком возле Армана.

— Пора вставать, Хоуп, — тихо произнес Арман. Он нежно подул ей в ухо, отчего она застонала.