Ирен Беллоу - Вкус запретного плода

Темпераментные французы так шумели, что Вивиан стало страшно. Хотелось, чтобы Нейл обнял ее и сказал, что все будет хорошо. Но надежды на это было мало. Он станет кричать на нее, называть безответственной девчонкой и, что самое страшное, будет совершенно прав. Она заткнула уши и закрыла глаза. Но Нейл бережно отвел ее руки.

— Вивиан…

У него сорвался голос. Девушка поняла, что Нейл не сердится, не обращает внимания ни на машину, ни на толпу, ни на то, что она вела себя как последняя идиотка и навлекла на них обоих кучу неприятностей. Он боялся за нее.

Вивиан захотелось повиснуть на его шее и поцеловать, но она лишь покачала головой и заверила:

— Я не пострадала.

Заметив, что она дрожит всем телом, Нейл позволил себе усомниться:

— Вы уверены?

— Уверена!

Он бережно взял ее за руку, чтобы помочь выйти из машины, словно Вивиан была сделана из чего-то очень тонкого и хрупкого. Ноги девушки подкосились, она бессильно привалилась к Нейлу и только тут поняла, что действительно нуждается в помощи. Он обвил ее второй рукой и прижал к себе.

— Вивиан, — на сей раз более настойчиво повторил он.

О боже… Он так нежен, так заботлив, что ей захотелось заплакать от несправедливости происходящего. Но, когда на глаза Вивиан навернулись слезы, она спрятала лицо на груди Нейла, чтобы их никто не заметил, и пробормотала:

— Простите меня, Беннет, я очень виновата…

Он сказал в ответ что-то успокаивающее и поцеловал ее в макушку. От этого ей стало в десять раз хуже. Особенно когда водитель пострадавшей машины подошел высказать Вивиан все, что думает о ней, а заодно и о Беннете.

Нейл тихо заговорил с французом. Вивиан понимала далеко не все, однако догадывалась, что Беннет соглашался, дескать, месье прав, но просил учесть, что мадемуазель не смотрела по сторонам, поскольку была расстроена. А расстроилась она, потому что они поссорились.

Зеваки начали шушукаться между собой, и девушка уловила несколько раз с пониманием повторенное французское выражение, означавшее «дела сердечные». А потом все внезапно умолкли, явно чего-то ожидая.

— Вивиан… Кажется, они ждут, что мы поцелуемся и помиримся, — пробормотал Нейл.

— Ох… — Она подняла заплаканное лицо.

Нейл отвел со щеки Вивиан волнистую прядь волос и подушечкой большого пальца нежно вытер ей слезы.

— Тут Франция, — сказал он так, словно это все объясняло.

— Понимаю. А если я поцелую вас, это поможет?..

В ответ он погладил ее по щеке и пробормотал по-французски, чтобы поняли окружающие:

— Мне очень жаль, милая…

Зеваки одобрительно закудахтали, но Вивиан не стала торопиться.

— Не надо жалеть, Беннет. Это мне следует просить прощения. Я обещала вести себя хорошо…

— Вы обещали… но при этом наверняка держали пальцы скрещенными. — Он пытливо посмотрел ей в глаза.

— Девушка обязана пользоваться любой представившейся возможностью, — попыталась оправдаться Вивиан. — Вы должны были запереть дверь в ванную.

— Мне казалось, что я ее запер. Видимо, замок не работает.

— Работает. Я проверяла.

— Ладно, оставим это. Теперь надо расплатиться. Радость моя, постарайтесь сделать это как можно убедительнее, потому что, если парень упрется, никакие отцовские деньги не спасут вас от визита в местный суд.

— И даже присутствие моего личного адвоката?

— Ваш личный адвокат может только посоветовать. Следовать ли совету, решать вам.

— А он советует разыграть сцену страстного примирения?

— Пожалуйста, Вивиан.

«Пожалуйста, Вивиан…» Какие сладкие слова…

— Скорее, — поторопил он, — публика начинает терять терпение.

Повторять не потребовалось. Вивиан встала на цыпочки, обвила руками шею Нейла, посмотрела в глаза, темные, как намоченный дождем асфальт, опустила веки и прильнула к его губам. Окружавшая их толпа дружно и громко вздохнула. Но Вивиан этого не слышала. Все ее чувства сконцентрировались на Нейле Беннете. На тепле его кожи, запахе тела и вкусе губ.

Нейл не пытался сделать поцелуй более страстным, но Вивиан хотела чего-то большего, чем целомудренное прикосновение, ей казалось, что зеваки хотели того же. «Постарайтесь сделать это как можно убедительнее», так он, кажется, сказал? И призвал следовать совету личного адвоката… Вивиан впервые была готова с удовольствием повиноваться Нейлу Беннету.

Губы Вивиан слегка раздвинулись, потом язык девушки осторожно проник в рот Нейла. В первую секунду Беннет застыл на месте, словно парализованный, но затем без предупреждения взял инициативу на себя, откликнулся на приглашение и жадно овладел ее ртом, пока желание, которое Вивиан отчаянно пыталась подавить с самой первой минуты, как увидела Беннета, не затопило ее и не заставило прижаться к нему.

Это было безумие, но блаженное безумие. Хотя идея принадлежала Нейлу, на какое-то мгновение Вивиан позволила себе забыться и выдать свои подлинные чувства. Наконец-то можно насладиться непритворным поцелуем, и она собиралась в полной мере воспользоваться этой возможностью.

Спустя, кажется, вечность она с трудом очнулась и услышала аплодисменты, когда Нейл наконец взял себя в руки и, прервав поцелуй, слегка отстранился.

Внезапно Вивиан испугалась того, что могла прочитать в его взгляде. Гнев? Или даже презрение за то, что она упрямо твердит о любви к одному, а целует другого? Но лицо Беннета оставалось бесстрастным.

С непроницаемым видом он подхватил Вивиан на руки и понес в гостиницу, обернувшись на пороге и слегка поклонившись толпе, разразившейся восторженными криками.

Однако, как только они очутились в вестибюле, Нейл отпустил девушку и посмотрел так, словно не знал, что с ней делать.

Вивиан, чтобы загладить неловкость, торопливо спросила:

— Что с машиной?

— Ею занимается Трикотт. Он же уладит дело с пострадавшим водителем. Вы срываетесь с места, как выпущенная из арбалета стрела. Надеюсь, ваш художник стоит этого.

Не ожидая ответа, он повернулся и шагнул к лестнице. Вивиан двинулась следом, но Нейл неожиданно преградил ей путь.

— Стойте здесь.

— Почему? Что вы собираетесь делать?

— Ничего. — Только сейчас Вивиан поняла, что все это время он крепко держал себя в руках. — Абсолютно ничего, если вы останетесь здесь и будете вести себя тихо, пока я оденусь. Я вернусь через десять минут, а потом мы сходим куда-нибудь пообедать.

— Но…

— Не спорьте со мной. Делайте то, что вам говорят. Клянусь, в случае новой выходки вы так легко не отделаетесь.