Сьюзен Cтивенс - Королевский выбор

Во всеобщей суматохе Эмили оказалась притиснутой к Алессандро, пока ее ноги пытались найти опору в массе раздавленных ягод и скользкой кожицы. Ей пришлось попросту уцепиться за Алессандро, чтобы не упасть. Когда она убедилась, что он крепко ее держит, Эмили расслабилась, почувствовав ритмичное биение его сердца у своей груди.

Воздух, полный аромата винограда, сока, возбуждения, опьянял, зачаровывал… Парочки забыли о стеснительности, и Эмили словно оказалась в защитном коконе, где могла отдаться самым безумным фантазиям, стать решительной, вызывающей… соблазнительницей, какой никогда не была…

Потом шум стих, и в тишине раздался причмокивающий, размеренный звук. Эмили присоединилась к остальным, работая ногами в том же безостановочном ритме.

Время, как будто застыло. Эмили уже не понимала, где заканчивается она и начинается Алессандро. Наверняка она знала только одно — ей хорошо с ним, и она хотела бы смотреть ему в глаза всю жизнь.

Скоро ее одежда пропиталась липким сладким соком, а потом Эмили увидела, что их утомленные компаньоны выбираются из чана. Еще она заметила, что за каждым словно тянется чувственный шлейф, и та же нега и страсть были во взглядах, в пожатии рук, в телах, полных предвкушения…

Совершенно неожиданно они с Алессандро остались одни.

Он прислонился к стенке чана, положив руки на бортики, и спокойно изучал Эмили. Ей казалось, что сам воздух пропитался чувственными флюидами.

Алессандро двинулся к ней, подхватил ее на руки и перенес через край чана. Перепрыгнул сам, переплел свои пальцы с ее и быстро повел вниз по ступенькам к двери, которой Эмили раньше не заметила.

Они пересекли вымощенный булыжником маленький дворик, затененный виноградными лозами, вошли в какой-то дом, и Алессандро заложил дверь тяжелым засовом.

Они были одни. Отдельно от всего мира. Через солому, покрывавшую крышу, просачивались солнечные лучи, воздух словно звенел вокруг, и когда Алессандро подхватил Эмили на руки и понес куда-то наверх по деревянным ступенькам, она как в тумане поняла, что он несет ее на сеновал.

Наконец он мягко опустил Эмили на сладко пахнущий ковер сена, сел рядом и привлек ее к себе.

Ей показалось, что она сейчас утонет в его глазах, что эта глубина была в них всегда — просто Алессандро ждал… ждал этого момента, чтобы открыться ей… А потом между ними не осталось ничего, кроме вздохов, объятий, поцелуев. Алессандро принялся освобождать Эмили от пропитанной соком одежды.

— Не бойся, сага mia, — прошептал он, и Эмили доверилась ему.

— Не могу сказать, что они мне нравятся, — проговорила Эмили, когда Алессандро протянул ей полотенце, провисшее под тяжестью согретых солнцем зеленых фиг, только что собранных с дерева.

Алессандро что-то хмыкнул и потряс свой урожай.

— Поверь, Эмили, ничего подобного ты в жизни не пробовала.

Ну, как ему отказать?

— Ну? — спросил Алессандро, когда Эмили откусила нежную мякоть.

Упиваясь ароматным сладким соком, Эмили издала довольное ворчание.

— Я знаю только одну вещь, которая приятнее на вкус, — призналась она, бросив на Алессандро лукавый взгляд.

Он откинул голову и рассмеялся.

— Ты еще не пробовала вина из моих виноградников, — искушающее произнес он. — Очень может быть, что тебе придется изменить свое мнение.

— Я не передумаю, — возразила Эмили, беря его под руку, наслаждаясь силой и теплом его тела, которые она ощущала сквозь легкое летнее платье.

— В моих винах сосредоточена сущность бытия, — заявил Алессандро, посмеиваясь. — Ты поймешь, о чем я, когда попробуешь.

Он не шутил, это Эмили поняла позже, когда Алессандро принялся выбирать бутылку в деревянной стойке. Еще больше она удивилась, увидев, как привычно он двигается по оборудованной по последнему слову техники кухне.

— Кто тебя всему этому научил? — спросила она, подходя сзади и обнимая Алессандро за талию, пока тот взбивал омлет. Прижиматься щекой к его сильной, мускулистой спине, вдыхать пряный запах его тела… быть с ним рядом так чудесно…

— Мария Фельсина, — ответил Алессандро, протягивая руку за оливковым маслом. — До того, как она стала известным модельером, специализирующимся на народных костюмах, она жила вместе с нашей семьей. Она первая встречала меня, когда я возвращался домой на школьные каникулы… и студенческие тоже. Мы проводили больше времени в Монте-Волере, чем во дворце. Только здесь я могу расслабиться и быть самим собой.

— Я вижу, — согласилась Эмили. — Я заметила, что люди приветствовали тебя, как своего.

— Так и есть, — просто согласился Алессандро. — Феррара — наш общий дом.

— А ты в детстве часто виделся с родителями?

— Мои родители были заняты своими обязанностями при дворе…

— Надеюсь, сам ты найдешь время, чтобы заняться своими детьми…

Эмили в ужасе замолкла. Как подобное могло слететь с ее языка! Она не собиралась заводить детей, и была уверена, что Алессандро придерживается того же мнения.

Щеки у нее все еще горели, когда он повернулся к ней, и по выражению его лица Эмили поняла, что лучше бы ей было придержать свое мнение при себе.

— Я имею в виду, когда у тебя появятся собственные дети… когда-нибудь в будущем, — пояснила она, запинаясь.

Потрясение и откровенная паника на лице жены пронзили сердце Алессандро, как ножом.

— Эмили, не смотри на меня так, — взмолился он, привлекая ее к себе. — Ты не сказала ничего плохого. — Он наклонил голову и заглянул ей в глаза. — Я собираюсь завести детей с женщиной, которую люблю, — и скорее раньше, чем позже.

Он подавил желание рассказать Эмили о последнем условии, при котором его отец мог сложить с себя обязанности. И это желание никогда не было таким сильным, понял Алессандро, прижимая Эмили к себе. Но сейчас не время. Их любовь пока лишь нежный росток.

Алессандро не знал, как сказать Эмили, а дела грозили разлучить их в самом ближайшем будущем… Прежде чем говорить, надо убедиться, что наступил правильный момент…

— Когда я стану отцом, — продолжал он, — я буду проводить со своими детьми, как можно больше времени и буду всячески участвовать в их воспитании.

— Я тебе верю…

— Так-то лучше, — сказал Алессандро, выливая пенную массу в сковородку. — Не могу видеть тебя расстроенной. Поешь, и тебе станет лучше.

Если бы все было так просто, думала Эмили, глядя, как он выкладывает на тарелку аппетитный золотистый омлет и окружает его салатом.

— Ты должна пообещать мне, что перестанешь нервничать, — сказал он. — Я не хочу возвращаться домой к издерганной жене. Разве я не говорил тебе, сага mia? Все будет хорошо. Моя жена будет принимать равное участие во всех моих делах. Что-то не так, Эмили?