Джулиана Морис - Счастливое падение

— Ну уж успокоила!

Эмили потерла рукой шею.

— Когда вспомнишь, ты все поймешь.

У него потемнело лицо.

— Я уже понял, что ты меня отталкиваешь. И не хочешь объяснить, почему. В чем дело, Эмили? Мы в самом деле женаты?

Она откинула назад голову.

— Конечно, мы женаты. Могу показать тебе свидетельство о браке.

— Конечно... — процедил Ник. Он оторвал кусок бумажного полотенца и вытер пот с лица и шеи. Он не хотел сказать ничего такого, о чем потом пришлось бы пожалеть. У них был жаркий денек. Надо бы им обоим остыть. — Объясни хотя бы что-нибудь, Ангел. Почему ты постоянно крутишь обручальное кольцо? И почему оно такое новенькое?

Эмили развела руками, в ее глазах появилось виноватое выражение.

— Я... забываю надевать его. Все время снимаю, когда готовлю или убираю. И вообще я не люблю кольца.

— Это не обычное кольцо.

— Ну да. Это своего рода символ, — фыркнула она.

— Да нет. Но странно, что даже спустя пять месяцев ты к нему так и не привыкла. — Ник пристально посмотрел на нее. Он хотел... ему было необходимо выяснить, что же происходит между ними. — Скажи мне, что ты меня любишь.

— Я... люблю тебя.

— Было бы гораздо убедительнее, если бы ты при этом смотрела мне в глаза. И если бы сказала: «Я очень люблю тебя, Ник. Мы такая замечательная пара».

Она посмотрела на него.

— Я люблю тебя. Мы замечательная пара.

Черт. Он верил и не верил ей.

— Давай свидетельство, — сказал он, сдаваясь. Ему было необходимо доказательство. Что-то вещественное, подтверждающее, что Эмили действительно его жена.

Негодующе фыркнув, Эмили все же вышла из кухни и вернулась с большим конвертом. Ни слова не говоря, она отдала конверт Нику и тут же принялась мыть дверцу холодильника. Как и плита, он мало нуждался в мытье, но Ник понимал, что таким образом она давала выход своему негодованию.

Почти нехотя он открыл конверт и вытащил свидетельство о браке.

— Жених... Николас Карлтон. Невеста... Эмили Кармайкл.

Тут же находилась и копия брачного свидетельства. С датой вроде бы все было в порядке. И с подписями свидетелей. Все было оформлено правильно. И тем не менее слишком сухо и безлико. Ни фотографий, ни засушенных цветов, никаких других сентиментальных атрибутов свадебного торжества не было.

— Нас женил судья? — спросил Ник, рассматривая подпись официального лица.

Эмили откинула со лба прядь волос.

— Да. Мы не хотели устраивать пышную свадьбу, обошлись простой церемонией. Это было наше обоюдное решение, — подчеркнула она.

Ник вспомнил свадебные фотографии в альбоме. Эмили в кружевном платье, вся светящаяся в предвкушении счастья. Цветы. Свадебный торт. И другой человек, надевающий ей кольцо на палец.

Он ощутил холодок в желудке.

— То есть мы не хотели ничего похожего на твою первую свадьбу? — произнес он медленно.

У нее от удивления открылся рот, и она подняла глаза к потолку.

— А, Хэнк, — пробормотала она.

— Нет, фотографии в проклятом альбоме.

— Что ты имеешь в виду? Я выбросила все, что относилось к моей первой свадьбе, — сказала Эмили. — Даже ради спасения жизни я бы не стала хранить фотографии Кевина. Он просто подлец.

Кевин. По крайней мере он теперь знает его имя.

— Ангел, знать не знаю про твоего Кевина, но свадебные фотографии тут. — Ник показал на лежавший на столе альбом.

— Вовсе он не мой Кевин, — проговорила она. Потом взяла альбом и открыла. У нее округлились глаза. — Жених отрезан.

— Ну да.

— Я ничего не понимаю. Это твоя... то есть... это твой альбом. Зачем тебе мои старые свадебные фотографии?

— Ну а зачем ты умалчиваешь о своем бывшем муже?

— Слушай, у тебя амнезия меньше недели. Я много о чем не успела тебе рассказать.

— Ну так рассказывай. Я весь внимание.

— Что? Ты ждешь признаний? — Эмили была готова сама ударить Ника по голове, чтобы только прекратить эти расспросы.

— Я хочу знать о Кевине.

— Кевин уже в прошлом. Он ушел из моей жизни больше десяти лет назад.

— Почему вы развелись? Ты все еще любишь его?

— Ты сошел с ума.

Вместо того чтобы ударить его или сказать что-то, о чем пришлось бы потом пожалеть, Эмили предпочла ретироваться. Она выскочила из дома и захлопнула за собой дверь с такой силой, что задрожали стекла. На улице было солнечно, но она не замечала ничего вокруг.

Ник задавал слишком много неприятных вопросов о ее прошлом. Если бы даже у них был обычный брак, Ник не имел права быть таким подозрительным. Многие люди вступают во второй брак. К тому же «настоящий» Ник знал о Кевине.

Она не делала из своего первого брака тайны, просто не любила вспоминать о нем. Собственно говоря, она уже и не испытывала ненависти к Кевину. Ее просто удивляло, как она могла быть такой наивной. Выйти замуж за подобное ничтожество! Но это случается сплошь и рядом.

Ник поймет, когда к нему вернется память.

Если она к нему вернется.

— Заткнись, — приказала она вслух своему внутреннему голосу и заметила удивленный взгляд соседки, сидевшей на крыльце своего дома. — Здравствуйте, миссис Пикеринг, — поприветствовала ее Эмили, автоматически подняв руку.

Миссис Пикеринг дернула за рукав мистера Пикеринга и что-то зашептала ему на ухо. Это была приятная женщина, у которой язык работал быстрее, чем самые современные телетайпы. Через час весь западный Вашингтон будет знать, что Эмили Карлтон начала разговаривать сама с собой.

— Эмили! — крикнул Ник.

Эмили продолжала идти по улице. С мужем она разговаривать не хотела. Она даже думать о нем не хотела. Но это, видимо, было невозможно.

— Муж, — пробормотала она испуганно. Четыре дня назад она ни за что не подумала бы о Нике как о муже. Приятель. Друг. Но не муж. Клочок бумаги не создает брак, и фантастический мир, придуманный из-за его амнезии, не превратит их в счастливую пару. Пейдж не представляла себе, о чем просит, когда сказала: «Ты должна притвориться, что вы женаты на самом деле».

Если бы только Эмили могла все ему объяснить! Но в одном Ник был прав: специалистов в области амнезии не было. Рассказав ему все, она могла навсегда лишить его памяти. Нет, так рисковать нельзя.

— Черт возьми, Эмили! — Ник догнал ее и схватил за плечи. Она отметила про себя, что, несмотря на свой гнев, он сделал это очень осторожно, стараясь не трясти и не напугать ее. Да, она могла быть довольна его заботой, если бы он заботился не только о ребенке. — Нам надо поговорить, — сказал он. — Ты не можешь просто так повернуться и уйти.

— Нам не о чем разговаривать.

— Неправда. Ангел, я знаю, как это тяжело. Я ничего не помню, а ты раздражена из-за беременности. Но...