Шарон Берри - Репетиция брака

Джейн обняла племянника, подумав, что должна быть благодарна Чарльзу за моменты счастья и уверенности.

Она понесла Тома в его комнату.

– Джейн!

– Да? – спросила она, повернув голову.

– Благодарю вас за то, что вы вывернулись, когда Хэнк спросил, чем я занимаюсь. В тот момент я еще не решил, что и как следует рассказывать о себе. Возможно, я скажу ему что-нибудь успокаивающее вроде того, что я страховой агент.

– Вы не похожи на страхового агента, – отрезала она без колебаний.

– Не похож? А на кого же тогда я похож? Она хотела сказать, что он слишком привлекателен и опасен, но не осмелилась и сказала только:

– Вы держитесь слишком сухо, Чарльз. Страховые агенты, по крайней мере те, кого я знала, были общительны, предупредительны, а иногда даже и назойливы.

– Сухо? Это как же? – сердито спросил он, пропустив мимо ушей ее характеристику страховых агентов.

– Вы поступаете так, как если бы ваши аргументы были всегда правильными и принимались безоговорочно. Вы устроили мнимую помолвку в Харборе. Купили такое дорогое обручальное кольцо. Встретили Хэнка в магазине скобяных изделий и не сказали мне об этом. Вы считаете, что я всегда должна вам подыгрывать, что бы вы ни сказали?

Он долго молча смотрел на нее. Встретившись с его взглядом, она внутренне вздрогнула. Определенно она задела его больное место.

– Я уже забыл, что значит быть мужем, – сказал он угрюмо. – Слишком много лгать опасно. Если Хэнк еще раз спросит, я просто скажу, чем я занимаюсь. Хэнку не будет все это интересно.

– Позвольте мне пойти и уложить Тома. – Укладывая малыша, Джейн решила, что смерть Анны, должно быть, изменила его отношение к делам, за которые он брался. Потом она подумала, почему он согласился взять это дело.

Вернувшись, она была готова сказать, что они могли бы продолжить разговор в гостиной, когда он сказал:

– Я пришел за тем, чтобы сделать вам комплимент. На веранде вы вели себя, как настоящая актриса.

Может быть, в эти несколько моментов она и держалась с Хэнком и Луизой, как профессионал, но нервы ее были напряжены. Права ли она была, пригласив Луизу и Хэнка в дом?

– Я чуть не проговорилась и не сказала «Харбор».

– Я знаю. Это естественная реакция. Думаю, они не заметили, что я прервал вас.

– Нетрудно было разыграть супружескую пару перед продавщицей, но здесь, перед двумя соседями, я чувствовала себя лгуньей. Они милые люди, такие, которых я хотела бы узнать поближе.

– Вы знаете, что мы не можем при всяком случае рассказывать всем, почему мы здесь.

– Мне не свойственно чувствовать себя в таком неловком положении, – сказала Джейн, ощущая, как в ней нарастает тревога из-за того, что они разговаривают в ее спальне. – Я должна быть настороже и следить за каждым словом.

– Вы знали об этом, когда соглашались с нашим планом, – ответил он, тяжко вздыхая.

Она резко обернулась, чувствуя, что неожиданно теряет самообладание. Она была рада, что Хэнк и Луиза пошли за пиццей. По крайней мере, сейчас ей незачем беспокоиться, что их могут услышать.

– Мне не нравилась сама идея поездки сюда с вами, – резко сказала она. – Вы помните? Но раз уж полиция решила не арестовывать Джека… – Она не закончила фразу, чувствуя, что снова возбуждается, и повернулась, чтобы выйти из комнаты. Было бессмысленно снова повторять очевидное.

– Если бы ваша сестра думала головой, а не смотрела на звезды, – сказал Чарльз, отставляя банку и хватая ее за руку, – то она знала бы, что собой представляет Джек.

– Она его когда-то любила, – сказала Джейн, чувствуя, что она лишь повторяет то, что ей говорила Джесси.

– Очевидно, ее представления, когда дело доходит до мужчин и любви, не являются достаточно четкими, – пробормотал он.

– Вы допускаете весьма критические замечания в отношении моей сестры, – резко парировала Джейн, припомнив его прежнее саркастическое замечание о ее образцовом материнстве. Она вспомнила также, что в ее квартире Чарльз не выступал так критически, как она. – Вы ведь даже не знаете ее! – закончила она.

– Я знаю одно. Вы гораздо лучшая мать для ее сына, чем она.

С веранды послышался взрыв смеха. Джейн и Чарльз были так заняты своей перепалкой, что не услышали, когда вернулись Хэнк и Луиза.

– Эй, хозяева, выходите и давайте закусывать, пока она горячая, – крикнул Хэнк.

Чарльз попытался проводить ее на веранду, но Джейн отпрянула от него. Возможно, ее сестра и заслуживает критики, но не за то, что является плохой матерью.

– Джесси обожает Тома! Я сама вызвалась остаться с ним. Вы не можете говорить о ней, что она беспечная мать.

Он неприлично выругался, а затем крикнул Хэнку и Луизе, что они сейчас придут. Обернувшись к Джейн, он схватил ее за плечи и крепко прижал к себе. Она почувствовала, как бьется его сердце, и ощутила прикосновение его бедер, когда он привлек ее к себе. Невозможно было не чувствовать его заманчиво напрягшегося тела.

– Неважно, как ее называть, – сказал он хриплым голосом, – ее поступки говорят сами за себя. Если бы ваша сестра на первое место ставила голову, а не гормоны, то вы и я не были бы прикованы здесь друг к другу, играя эти роли в комедии о счастливой семейной паре.

Она откинула свою голову назад, прекрасно сознавая, что этот жест имеет сексуальный оттенок; теперь она смотрела прямо ему в глаза; их серо-зеленая глубина заставляла ее краснеть, или сжиматься от страха, или идти на попятную.

– Это, как я могла бы вам напомнить, Чарльз Олден, не было моей идеей, – сказала она, не понижая голоса.

– Ради Бога, говорите тише.

– Может быть, я не хочу! Может, меня это не беспокоит! Может, я хочу…

– Замолчите, – сказал он ровным и спокойным голосом, отчего его слова оказались эффектнее, чем если бы он кричал.

Напряженность между ними возрастала. Он наклонил голову, почти касаясь ее губ. Она обняла его за талию, прижимая его к себе.

Но поцелуя, которого она ждала, хотела и на который надеялась, не последовало. Ни ее опыт общения с Робертом, ни ее мечты о том, что однажды ей встретится идеальный мужчина, – ничто не подготовило ее к тому, что Чарльз может оказаться таким сдержанным. В течение нескольких секунд она с изумлением наблюдала, как на его лице и в глазах появляется выражение настороженности и отчужденности.

– Вы боитесь поцеловать меня? – прошептала она, удивляясь, как у нее хватило смелости задать такой вопрос.

– Ужасно боюсь!

– Но почему? – спросила она, потрясенная его простым ответом.

– Потому что я знаю, в какой ад приведет меня этот поцелуй! А этого не должно случиться. Черт возьми, я не хочу допустить этого, – сказал он с такой решимостью, что у нее перехватило дыхание. Неожиданно он отпустил ее, как будто прикосновение к ней обжигало.