Сара Крейвен - Любовь сама выбирает

И с побежденным видом она медленно начала подниматься по лестнице в свою одинокую спальню.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Декоратор все закончил, и завтра должны доставить мою новую кровать, – сказала самодовольно Синтия. – Так что я смогу переехать в коттедж на этой неделе. – Она улыбнулась Джоанне через стол. – Так будет гораздо удобнее. Всем. Ты так не думаешь, лапочка?

– Тебе виднее, – ответила Джоанна спокойно, с сосредоточенным видом читая почту.

Он преобразился, когда его покрасили. Мне, наверное, не следовало беспокоиться, потому что я не собираюсь долго там жить, но Габриель настоял на этом. Он невероятно внимателен. – Синтия улыбнулась еще шире и вздохнула, словно вспоминая что-то. Склонив голову набок, она добавила: – Может, заедешь сегодня днем и взглянешь на коттедж? Он же твой, в конце концов.

– Я почти забыла об этом, – ответила Джоанна с холодной иронией. – И, боюсь, сегодня занята. Я обещала миссис Бартон помочь в приходском магазине.

Синтия злобно сверкнула глазами.

– Все еще разыгрываешь из себя хозяйку поместья, дорогая? Интересно, какое наказание тебе придется понести за обман жены викария?

Джоанна сложила салфетку и встала.

– Не беспокойся, Синтия. Жизнь в этом доме при подобных обстоятельствах уже достаточное наказание за все грехи в мире, поверь мне.

Она собрала письма и вышла из комнаты. В холле остановилась и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Боже, сколько еще придется вынести?

Эти две недели были кошмаром. Ей все время казалось, что она ходит по тонкому льду. После последней ссоры они с Габриелем обращались друг к другу с холодной вежливостью. Днем она делала все возможное, чтобы не попадаться ему на глаза. Габриель первым катался верхом по утрам, а Джоанна нарочно откладывала свою поездку на потом. Она даже позже спускалась вниз, чтобы не встретить его случайно за завтраком.

Но некоторых встреч за столом невозможно было избежать, и ей приходилось наблюдать явно собственническое отношение Синтии к нему – рука на его рукаве, замечания шепотом, поддразнивание, обиженные взгляды.

Она могла бы только радоваться, что оба предпочитали ужинать вне поместья и проводить вечера вместе в коттедже, – отсутствие новой кровати, похоже, не мешало им.

Джоанна прикусила губу. Не смей думать об этом, твердо приказала она себе и посмотрела на письма, которые держала в руке. Кажется, придется временно отступить от политики невмешательства, потому что ей нужно поговорить с Габриелем.

Со вздохом она подошла к двери кабинета, постучала и подождала, пока он коротко не сказал «войдите». Когда Габриель увидел, кто пришел, на его лице появилось замкнутое, почти настороженное выражение. Он вежливо встал.

– Джоанна, какой сюрприз.

Она услышала в голосе удивление. И что-то еще, пока непонятное. Он выглядит усталым, подумала Джоанна, под глазами залегли тени, на лице заметны морщины. Но потом она вспомнила причину его изможденного вида и ожесточилась.

– Это не визит вежливости, – сказала она холодно и положила письма, которые принесла, на стол. – Я начала получать просьбы от местных жителей, организаций. В Красном Кресте хотят знать, могут ли они в июле провести здесь свою обычную встречу по садоводству. Клуб верховой езды просит нас – тебя и меня – вручать призы на спортивных играх. Список растет, и я… я не знаю, что им отвечать.

– Из-за наших личных отношений? – спросил он иронически.

Она кивнула.

– Неправильно… притворяться, что все хорошо, когда… – Ее голос замер.

Габриель резко вздохнул и взял письма.

– Хочешь, чтобы я этим занялся?

– Спасибо. Так будет лучше. – Она холодно улыбнулась ему и повернулась, чтобы уйти.

– Джо… подожди. – Странная настойчивость в его голосе остановила ее.

– Что-то не так?

– Я бы сказал, все не так, – ответил он мрачно. – Ты не присядешь на минуту? Нам надо поговорить.

Она помедлила, затем подошла к стулу возле камина и осторожно села на край.

– Что теперь? – Она подняла подбородок. – Еще правила, которым я должна подчиняться? Я старалась следовать твоим указаниям.

– Не сомневаюсь. – Он помолчал минуту. – Дело в том, Джоанна, что это всегда было неосуществимо… для нас обоих. Находиться под одной крышей – вот так – невозможно.

Она была очень спокойна.

– Я пыталась тебе это сказать.

– Да-да, конечно. – Он расстроено наклонил голову. – Поэтому я ищу выход… приемлемый для нас обоих. И хочу посвятить тебя в свои планы.

– Я… очень благодарна, – ответила она с пересохшим горлом и, поколебавшись, спросила: – Могу я узнать, что заставило тебя изменить решение?

– Скажем, у меня было время поразмыслить, и я понял, насколько теперешняя ситуация несправедлива для тебя.

Другими словами, давление Синтии, подумала она с болью. Она сама мне сказала, что не собирается долго оставаться в коттедже. Хочет стать здесь хозяйкой, и для этого ей надо избавиться от меня.

Вслух она тихо сказала:

– Так что ты предлагаешь?

– Еще не знаю. Существует много разных возможностей, которые надо тщательно рассмотреть. – Темно-желтые глаза смотрели хмуро. – Но я сделаю так, что ты не пострадаешь, Джо.

Но я уже страдаю, кричало ее измученное сердце. Потому что сейчас жизнь здесь напоминает чистилище, но уехать, расстаться с тобой навсегда, будет самым худшим адом. И как я это вынесу?

– Еще раз спасибо. – Она поднялась с обрадованным видом. – Будет здорово наконец строить какие-то планы, решать, что делать дальше в жизни. Я уверена, что ты чувствуешь то же самое.

Его рот скривился.

– Я уже принял решение. Осталось только воплотить его в жизнь.

– Вот и славно.

– Пожмем руки, чтобы скрепить сделку?

Джоанна на мгновение заколебалась, но затем медленно протянула ему руку. Наполовину забытая строчка из стихотворения пришла ей в голову. «…Пожмем друг другу руки и предадим забвенью клятвы…» Но до тех пор, пока она не увидела, что он насмешливо поднял брови, она не поняла, что произнесла это вслух.

– А помнишь, как оно начинается, Джоанна? – Он процитировал: – «…Раз больше нет надежды, простимся поцелуем…»

Она молча на него смотрела, завороженная неожиданной напряженностью во взгляде темно-желтых глаз. Внезапно он наклонил голову и мягко, даже неуверенно дотронулся губами до ее рта. Он не обнял ее, поцелуй напоминал легкое дуновение ветерка, невероятно сладкое, но с горьким привкусом расставания. Он словно погрузил их в транс, и они неподвижно стояли, ничего не замечая вокруг, полностью поглощенные друг другом, глухие и слепые, пока какой-то негромкий звук, может быть треск поленьев в камине, не заставил их отодвинуться друг от друга.