Сара Крейвен - Любовь сама выбирает

– Да? – Он скептически поднял брови. – А у меня создалось впечатление, что ты полностью расслабилась, потерялась в своем собственном мире.

– Внешность может быть обманчивой.

– Это правда, – тихо произнес он. – Но, пожалуйста, не старайся улизнуть. Вдруг музыка окажется общей темой, которую мы сможем спокойно обсуждать.

– Сомневаюсь, что такая существует.

– Можно проверить. А для начала расслабься. – Он внимательно оглядел ее и мягко сказал: – Ты похожа на привидение, маленькое серое привидение. Но жемчуг моей матери хорошо смотрится на тебе.

– Твоей матери? – Рука Джоанны взметнулась к гладкой нитке. – Я… я не знала… Лайонел не сказал мне.

Он пожал плечами.

– А зачем? Он подарил его матери, когда я родился. При обычных обстоятельствах он все равно перешел бы к тебе, возможно, чтобы отметить рождение нашего первенца, – добавил он без улыбки.

Она покраснела еще больше.

– Тогда я ношу его не по праву. Ты можешь забрать его. – Она подняла руки вверх, нащупывая застежку.

– Оставь, – приказал он коротко. – Жемчуг стоит носить, иначе он потеряет свой блеск.

– Моя… преемница может не согласиться с тобой. – Джоанна знала, что Синтия всегда мечтала получить это ожерелье.

– Пусть это будет моей проблемой, а не твоей, – ответил Габриель не терпящим возражений тоном. – Если хочешь, считай, что взяла его взаймы. – Он поднялся и подошел к стоящему в углу антикварному буфету. – Я собираюсь выпить стаканчик на ночь. Хочешь ко мне присоединиться?

Благоразумие подсказывало ей отказаться и уйти. С другой стороны, не хотелось показаться невежливой.

– Спасибо. Я выпью бренди. Он кивнул.

– Тогда поставь какую-нибудь музыку.

Джоанна неохотно пошла к CD-плееру. Если он воображает, что она позволит их посиделкам превратиться в уютный тет-а-тет, ему не стоит обольщаться. Только оттого, что его свидание с Синтией, судя по всему, не получилось так, как планировалось…

Большинство произведений были, честно говоря, слишком романтичными для такого случая. Мне нужна скорее драма, чем страсть, подумала Джоанна и выбрала «Шахерезаду» Римского-Корсакова.

– Хороший выбор, – одобрил Габриель, когда принес бренди. – Одна из моих любимых вещей.

– Я… я не знала.

Он хмыкнул.

– Музыка – одна из многих вещей, которые мы не знаем друг о друге.

Он подложил еще одно полено в огонь и встал, отряхивая руки.

– Я понял, что ты сегодня днем болтала с новым арендатором Чарльза и Сильвии. Давно его знаешь?

Она покачала головой.

– Мы познакомились сегодня утром.

– Ты меня удивляешь, – сказал он ров но. – Я принял его за старого дорогого друга.

Джоанна пожала плечами.

– С одними людьми сходишься легче, с другими труднее.

– И как же вы с ним… сошлись?

– Сомневаюсь, что это представляет какой-нибудь интерес, – сказала Джоанна холодно, стараясь не замечать его сарказма.

– Ошибаешься. Пока мы женаты, все твои знакомства… вызывают у меня глубокий интерес.

Она заколебалась.

– Я встретила его сегодня утром, когда каталась верхом. В этом есть что-нибудь плохое? Или, – с вызовом продолжала она, – мне вообще запрещено знакомиться с новыми людьми?

– Ни в коем случае. – Он с задумчивым видом сделал глоток бренди. – Как его зовут?

– Гордон, – сказала она с преувеличенной четкостью. – Пол Гордон, если это что-нибудь тебе говорит.

– Ничего. И я бы хотел, чтобы так и оставалось.

Она уставилась на него.

– То есть?

– То есть я уверен, что могу рассчитывать на твое благоразумие, – сказал он шелковым голосом.

Джоанна поставила бренди на стол у дивана с силой, от которой хрупкий хрусталь едва не разлетелся.

– Боже мой! – Ее голос дрожал. – Мои поздравления, Габриель. Ты только что провозгласил себя королем двойного стандарта.

– То есть? – Он обернул ее собственный вопрос против нее.

– То есть список твоих «неблагоразумных» побед не поддается изучению.

– Это вульгарно, дорогая. На чем основаны твои домыслы?

– Твои похождения распутника были хорошо задокументированы, – сказала Джоанна презрительно.

– Колонки светских сплетен не самый надежный источник.

– Ты говоришь, что провел последние два года в безбрачии?

Его рот сжался.

– Нет. Когда ты голоден, Джоанна, то подбираешь те крохи, которые можешь.

– И, естественно, у тебя был замечательный аппетит, – предположила она дрожащим голосом.

Габриель задумчиво на нее посмотрел.

– Я уверен, что ты так всегда считала. – Он коротко вздохнул. – Да, я сбивался с пути истинного, но не серьезно и не часто. Ты это хотела узнать?

– Твоя любовная жизнь меня не касается. – Она чувствовала, как пульс бьется в саднящем горле. – Но у леди, которая последует за мной, может быть другое мнение.

– Я надеюсь на это, – протянул Габриель. – Я не выдержу больше безразличия со стороны жены.

Оскорбленная до глубины души, Джоанна вскочила на ноги.

– Ты… ты – лицемер, – сказала она, запинаясь.

Это именно ты был безразличен, подумала она. Тебе было все равно… ты оставил меня здесь истекать кровью.

Он тоже поднялся.

– Еще грубости? – спросил он язвительным голосом и, подойдя к CD-плееру, выключил его. – Может быть, мне стоит научить тебя манерам.

– Сам возьми несколько уроков – верности, – съязвила она в ответ.

– Я уже научился этому, любовь моя. – От его улыбки ее бросило в дрожь. – Моей будущей невесте не на что будет жаловаться, обещаю. – Он резко засмеялся. – Разве не удивительно, что может сделать любовь?

Снедавшая ее боль удвоилась. Сила, которую она не предполагала в себе, помогла ей поднять голову и даже улыбнуться.

– Мне кажется, я не могу судить об этом. Но, возвращаясь к Полу Гордону, я буду благоразумной, если и ты будешь, Габриель. Это все, что могу обещать. Так что решать тебе. Спокойной ночи.

Она повернулась и пошла к двери. Он догнал ее в два шага и как клещами впился в плечо пальцами.

– Джоанна, послушай меня…

– Иди к черту. – Она бросила на него свирепый взгляд. – И убери от меня свои руки.

Позади них тихо открылась дверь гостиной.

– Боже мой, – промурлыкала Синтия, ее прищуренные глаза перебегали с одного на другого. – Это частная ссора или можно присоединиться?

Джоанна послала ей ослепительную улыбку.

– Это конец первого раунда. – Ее голос звучал раздраженно. – И я впереди по очкам.

С высоко поднятой головой она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь и оставив их вместе. Когда она пересекала холл, до нее донеслись негромкие голоса и звенящий смех Синтии. Неожиданно бравада покинула ее, и она прислонилась к перилам, уставившись невидящими глазами в пространство перед собой. Какова цена бесплодной победы? – спросила она себя. Когда война проиграна и ты знаешь об этом?