Аманда Дойл - Верь мне!

Дорога до дома показалась ей страшно длинной. Колени подгибались, шаги были неровными и забавно-мелкими. И пришлось сделать очень много этих шагов, чтобы преодолеть расстояние от загонов до задней двери дома. Лу вошла в кухню, следом за ней — Стив. Марни закручивала край пирога. Она взглянула в их сторону, и лицо ее смягчилось при виде запачканных грязью зеленых брюк, смятой рубашки, мокрого лба и дрожащих губ.

— Иди полежи в горячей ванне, — ласково посоветовала она. — Усталость как рукой снимет. Первый раз всегда тяжело. По крайней мере, так было со мной. — Марни улыбнулась своим воспоминаниям и, вырезав из теста листочек, ловко прикрепила его на верх пирога. — Помню, когда ветер принес этот злосчастный листок бумаги и лошадь встала на дыбы…

Лу ушла, не дослушав.

За чаем в тот вечер все тактично избегали разговора о верховой езде. Лу украдкой поглядывала на своего мучителя. Она уловила дивный запах лосьона после бритья и табака и позавидовала небрежной ловкости и непринужденной грации его движений. Она-то была уверена, что окружающим слышно, как скрипят ее суставы, когда она осторожно садилась на свое место и сморщилась, осторожно расслабляясь на кожаном сиденье.

И все же Лу не удалось спокойно отсидеться. Конечно же разговор завели Бант и Энди.

— Ты сегодня что-то очень тихая, Лу, — как бы невзначай упрекнул ее Энди. — Ты хорошо прокатилась?

— Ах да. Как прошел урок? — В голосе Банта послышались озорные нотки. — Сегодня вечером Джинго был какой-то слишком замученный, по-моему. И я заметил, что из зеленой банки в ванной исчезла почти вся мазь от ушибов.

Стивен Брайент огрызнулся:

— Заткнитесь, вы двое!

А Лу неожиданно заулыбалась, демонстрируя симпатичные ямочки на щеках:

— Это, наверное, Энди всю ее истратил на свой старый вывих. Футбольные страсти дают о себе знать. Мне такие лекарства не нужны. Я чудесно провела день, спасибо. А если Джинго и кажется чуть потрепанным, то лишь потому, что он совершенно не приспособлен к моим отважным скоростям. — И она любезно добавила, как бы подводя черту: — В следующий раз, когда поедете собирать скот, я помогу вам сбивать гурты.

Она очень ловко перевела разговор в другое русло. Мгновение все молчали, а потом раздался дружный хохот. Смеялась и Лу. Стив тоже басовито хохотал и даже захлопал в ладоши:

— Молодец, малышка!

Это было так на него не похоже! Лу и впрямь почувствовала себя победительницей.

День, который казался таким тяжелым, все же закончился на светлой, веселой ноте. По крайней мере, этот раунд остался за ней, торжествуя, подумала Лу, погружаясь в глубокий сон усталого человека.

Лу превозмогла и остальные испытания. Она выслушивала и исполняла все рекомендации, прилежно повторяла каждый урок. Девушка тренировала прыжок и поворот для того, чтобы сесть в седло, до тех пор, пока не научилась обходиться без помощи наставника, и, самостоятельно проезжая рысью на костлявой спине Джинго по загону, совсем забыла о своем «не сдам-ся» и научилась чувствовать движения лошади. Верховая езда начала доставлять ей удовольствие. И все время Стив Брайент был поблизости, подбадривая:

— Хорошо, мисс Стейси. Так-так. А теперь еще раз. Нет, смотрите, вот так. Попробуйте еще раз.

Лу пробовала снова и снова. И с приближением Рождества она с радостью обнаружила, что может ездить верхом не думая о своих действиях, свободно и с удовольствием.

А Стив Брайент, наблюдая за своей ученицей, сидящей изящно и прямо, думал о том, как на нее приятно смотреть, и был доволен.

Глава 6

Лу и Марни чистили овощи в удушающе жаркой кухне, когда позвонил Аллан. Огромная плита, которая в холодные зимние месяцы была источником приятного тепла, теперь источала такой жар, что женщины распахнули все окна и двери, устраивая хоть какой-нибудь сквозняк. Но сетки от мух препятствовали движению воздуха, и хозяйки старались находиться как можно ближе к электровентилятору, жужжащему на одной из стен.

Лу вытерла руки о передник и побежала к телефону.

Аллан звал ее в субботу приехать в Йолу поиграть в теннис. Дженни пригласила несколько молодых людей и хотела, чтобы Лу переночевала у нее, а Аллан привезет ее обратно в воскресенье. Лу была в восторге. Теннис она любила. Еще там, в Англии, ей говорили, что она неплохой игрок. Лу бросила трубку и помчалась к Марни посоветоваться. Конечно же она непременно должна ехать — таково было решение доброй женщины.

Лу прекрасно провела уик-энд.

Оказалось, что Йолу — это дощатый дом с зеленой крышей П-образной формы, с широкими прохладными верандами, где в висячих корзинах, оплетенных корой, росли кусты герани, а на зеленых упругих газонах красовались канны. Лу познакомилась с друзьями Дженни, веселыми и дружелюбными, и вдоволь наигралась в теннис. Вечером миссис Браун устроила шикарный ужин на веранде за длинным раскладным столом с холодными цыплятами, ветчиной, салатами и фруктами. Молодежь лакомилась аппетитной едой и опустошала огромные кувшины с охлажденными фруктовыми напитками. Счастливая Лу чувствовала себя как дома и помогала матери Дженни подавать и уносить посуду, а потом уже взяла себе полную тарелку вкусностей и устроилась вместе с остальными на невысоких ступеньках веранды.

Аллан не отходил от нее. Когда уехали последние гости и Лу взяла с шезлонга кофту, готовясь идти вслед за Дженни спать, он задержал ее, взяв за руку.

— Не уходи пока, Лу. Я и минуты с тобой не побыл наедине за весь день. — Он неожиданно обнял девушку и привлек к себе.

В потоке света, падавшем из приоткрытой двери, она могла видеть нежный изгиб его губ и нескрываемое восхищение в его карих глазах. Но что-то в ней противилось этой близости. Она вывернулась из объятий, набросила кофточку на плечи и беззаботно запротестовала:

— Аллан, мне правда надо идти. День был чудесный, спасибо тебе, но после тенниса я с непривычки очень устала. Не забывай, я не играла больше года. Увидимся утром.

Не дожидаясь ответа, Лу поспешила за Дженни. Позже, лежа в темноте, девушка корила себя за бестактность. Несомненно, она могла быть в этой ситуации добрее. Ей нравился Аллан, но она вынуждена была признаться себе, что чувство это совершенно платоническое — непринужденное и дружеское. Ей хотелось надеяться, что он относится к ней так же. Но что-то в его поведении заставляло девушку инстинктивно опасаться, что его чувства к ней гораздо глубже и серьезнее. Она окончательно убедилась в этом на следующий день, потому что хотя все утро он был внимателен и жизнерадостен, как и потом, за ленчем, но в его глазах затаилось тревожное ожидание.