Эва Киншоу - Одна во всей вселенной

– Да, конечно!

Рядом тихо журчал ручеек, какая-то пичуга выводила трели среди ветвей орешника, а сверху ласково пригреваю солнышко. Однако Люси всего этого не замечала, потому что не могла оторваться от темных глаз Винса.

У нее создалось ужасное впечатление, что Винс действительно понял, о чем она думает. О Боже! Как же отвести от него взгляд!

Сделав над собой усилие, Люси наконец повернулась к лошадям. Вскоре они с Винсом двинулись в обратный путь.

Двумя днями позже Люси вновь оказалась в объятиях Винса. И снова повод для этого был вполне невинным.

Они вскарабкались на верхушку находившегося неподалеку от дома скального выступа, откуда открывался прекрасный вид на окрестные пастбища и темнеющую на горизонте гряду гор. Когда спускались обратно, Винс шел первым, неизменно помогая Люси, хотя та отлично справилась бы сама.

Однако Винсу, похоже, доставляло удовольствие прикасаться к ее талии, поддерживая ее, когда она спускалась с очередного валуна.

В какой-то момент он остановился, глядя на Люси снизу вверх – на шею с нежной ямкой у основания, на выпуклости юной груди под джинсовой рубашкой. Потом он снова обхватил ее за талию и помог спуститься с камня.

– Я сама могла спрыгнуть, – хрипло произнесла Люси, спеша нарушить затянувшуюся паузу.

– Знаю, – улыбнулся Винс. – Просто мне хочется быть галантным.

– Большое спасибо! – с едва заметным сарказмом ответила Люси. – Дай мне знать, когда я смогу ответить тебе тем же.

Он рассмеялся.

– Тут у нас возникает проблема из-за разницы полов!

– Уж это точно. Но есть и другие возможности для проявления галантности, так что мне вовсе не обязательно помогать тебе спускаться со скалы.

Винс легонько стиснул пальцами ее талию.

– Наверное. Ладно, договорились, я скажу тебе, когда ты сможешь проявить наивысшую галантность, – пообещал он, причем в его взгляде плясали чертики.

И всю дорогу, пока они возвращались домой, Люси спрашивала себя, что, собственно, между ними происходит?

Дома их ждал сюрприз: Молли готовила ужин.

– Очень любезно с вашей стороны, но вы совершенно не обязаны этим заниматься, – заметила Люси.

– Ничего, мне не трудно, – весело ответила жена управляющего. – Я знаю, как вы с мистером Клементи живете в Майами, – видела в журнале фотографии ваших комнат. У вас наверняка бывают важные гости. Может, и сюда кто заглянет. Поэтому я на всякий случай достала и начистила серебро.

Люси заглянула в столовую. Старинный дубовый стол здесь был накрыт на две персоны. Супруга управляющего поставила лучший китайский фарфор и искрящийся хрусталь, а также положила сверкающее серебро.

Люси вернулась на кухню.

– Чудесно, Молли, но…

– У вас еще достаточно времени для того, чтобы принять ванну и переодеться. Ужин будет готов только через час.

Взглянув на Молли, Люси поняла, что очень расстроит ее, если не выйдет к столу в другой одежде. Этого прежде всегда требовала Моника.

Люси не взяла с собой много нарядов, только брюки цвета слоновой кости, темно-красный шелковый топ и пару того же оттенка туфель на низком каблуке.

Довольно и этого, размышляла Люси, расчесывая перед зеркалом вымытые и высушенные волосы.

В стоявшей на трюмо шкатулке она нашла золотые сережки с рубинами, которых не надевала лет с шестнадцати. Но они очень гармонировали с топом, поэтому Люси вдела их в мочки и завела пряди темных волос за уши. Посмотревшись в зеркало, чтобы полюбоваться результатом, она с удовлетворенным видом кивнула своему отражению. Чудесно. Молли наверняка одобрит эту маленькую деталь.

Они встретились в столовой. Люси не удивилась, увидев, что Винс тоже переоделся. На нем были темно-синие брюки и белая рубашка в мелкую голубую полоску.

– Так это была твоя идея, – произнесла Люси, принимая из рук мужа бокал шерри с содовой.

– Ничего подобного. Просто я был извещен, что ты переоденешься к ужину. Поэтому мне не оставалось ничего иного, как последовать твоему примеру.

– И все-таки я не могу отделаться от ощущения, что здесь созревает заговор, направленный против меня, – нахмурилась Люси.

– Что это значит? – удивился Винс.

– Ничего. – Люси отпила глоток коктейля. – Думаю, это из-за тебя Молли так хлопочет.

– Почему ты так решила?

Люси очень хотелось сказать Винсу, что он вообще производит на женщин большое впечатление, однако она не чувствовала в себе сил для подобного разговора.

– Неважно, кому пришла в голову идея насчет переодевания, главное, что она не так уж плоха. Ты выглядишь чудесно, Люси. – Он скользнул взглядом по шелковому топу и рубиновым серьгам. – В чем тебе не откажешь, так это во вкусе.

– А в чем откажешь? – высокомерно вздернула подбородок Люси.

Казалось, суровые предки на портретах безмолвно поддерживают ее. Винс вновь оглядел жену.

– Ни в чем, дорогая. Начнем ужинать?

Никто из них не удивился, увидев на тарелке ростбиф – поразительно, как быстро на животноводческой ферме надоедает говядина, – но Молли превзошла самое себя. Нежное, розовое мясо просто таяло во рту. К нему полагался пирог с ливером, овощи и зелень. Затем последовал пудинг с бренди. И только подав его на стол, Молли сочла возможным удалиться в свой коттедж.

– Чувствую себя измотанной, – призналась Люси, услышав, как дверь черного хода наконец захлопнулась. – Теперь я знаю, как чувствует себя амеба на предметном стекле микроскопа. Молли хотела проверить, действительно ли высший свет живет так, как это показано в дорогих глянцевых журналах.

Винс усмехнулся, оглядевшись по сторонам.

– Ничего не поделаешь, положение обязывает. Тут столько портретов твоих предков… Все просто дышит историей!

Люси положила десерт на тарелки и поднялась, чтобы налить кофе.

– Может, переместимся к камину?

Винс не возражал. Когда они устроились в удобных креслах, Люси заметила:

– Твой отец прав, я действительно плохо знаю тебя.

– Надеюсь, ты не заведешь разговор о Джессике Фрай? Тут больше не о чем говорить. – Винс смотрел на огонь и, обращаясь к Люси, даже не повернул в ее сторону головы. Его голос звучал сухо и бесстрастно.

– Нет, – ответила Люси. – Я не собираюсь затрагивать эту тему. Меня интересует другое. Наблюдая за тобой, я еще раз убедилась, как много ты знаешь о разведении скота. Честно говоря, мне трудно увязать все это с выращиванием жемчуга.

Винс взглянул на жену.

– Когда мне исполнилось семнадцать лет, отец решил, что настала пора сделать из меня настоящего мужчину. Он купил небольшую жемчужную ферму и подарил ее мне, сказав, что теперь я здесь хозяин и только от меня зависит, выплыву я или утону.