Кейт Лондон - Не отпускай меня

Джессика затаила дыхание.

— Сними пальто. — Сказал он это шепотом, но с такой силой и страстью, что комната как будто содрогнулась.

Рука Джессики сама потянулась к поясу его джинсов.

— Я привезла свои, — шепнула она ему в ухо.

— Что привезла?

— Предохранительные средства. В ванной… это твои? Или ее?

— Мои, но если ты привезла… выходит, приехала за мной. — Алекси принялся снимать с нее пальто. — Значит, ты очень хочешь меня.

— Или ты — меня.

— Верно. Но если мне предстоит вынуть тебя из этого пальто и сунуть в свою постель, тебе придется отпустить мои штаны… или снять их с меня.

Она медленно расстегивала молнию, ее пальцы дрожали.

Напрягшаяся плоть Алекси, вырвавшись на свободу, легла ей в руку, горячая, атласно-гладкая, твердая. Сейчас она войдет в ее тело…

Джессика резко отодвинулась и посмотрела на Алекси. Страха рядом с ним не было — только вздымающийся медленным прибоем ритм желания. Волны страсти проникали внутрь и вытесняли все, кроме примитивного стремления взять мужчину.

Позволив своему пальто упасть на пол, она, сдерживая дыхание, наслаждалась тем, как Алекси смотрел на нее.

— Подойди, — приказал он, не двигаясь сам. — Ко мне.

— Я и так здесь.

— Ближе. — Он неторопливо наклонился, чтобы снова поднять ее на руки. Только на этот раз он опустил ее на кровать. Снял джинсы и лег рядом на бок, чтобы удобнее было изучать Джессику. Она пригладила его мокрые волосы и постаралась расслабиться, пока его рука скользила по ней, осторожно лаская.

— До того как настанет утро, ты поймешь, что принадлежишь мне, — шепнул он прямо в ее губы.

— Или ты поймешь, что никогда меня не забудешь, — ответила Джессика вздрагивающим голосом — ведь в эти секунды его рот, медленно передвигаясь по ее шее, спустился вниз, нашел грудь и деликатно припал к ней. Почувствовав первое движение его губ, изысканную игру зубов и языка, Джессика прикрыла глаза. Она пыталась бороться с растущим наслаждением — и не могла.

Алекси отвернулся и запустил руку в ящик тумбочки. Джессика коснулась его напряженной спины.

— Я хочу надеть его…

— Не в этот раз, — ответил Алекси, и Джессика поняла: ему не терпится так же, как не терпится ей, его тело горит желанием.

Он вернулся в ее объятия, и они улеглись лицом друг к другу. Она гладила его торс, такой твердый, тугой, гладила щеку, потом шею, широкое плечо, спустилась к бедру, через мускулистый живот добралась до клинышка волос. Ее пальцы медленно двинулись дальше, и Алекси втянул воздух.

— Возьми меня. Сегодня инициатива твоя.

Ее первый мужчина сам брал ее, и делал это грубо. Как неожиданно это благодушное распоряжение… Вот она, власть, которой ей всегда не хватало.

Она плотно обхватила руками, всем телом партнера и зацепила его ногу своей, пока Алекси не занял удобную позицию сверху. Он продолжал поцелуи, это магическое совращение, и в результате соединение тел завершилось легко и сладостно.

«Так и творят любовь», — подумала она в удивлении: она не ожидала этого ласкового, унесшего ее в соитие, потока требовательных поцелуев, собственного пьянящего жара в крови.

«Мало!» — яростно заявило ее тело. И она начала резко, отчаянно двигаться под мужчиной. Надо бы совладать с собственной страстностью, насладиться не торопясь, но поздно. Джессика противопоставила свою лихорадочную страсть силе Алекси, уже не способная остановиться, сделать передышку, — она должна была брать, а губы Алекси обжигали ее груди поцелуями, и его тело прижималось и мучило ее, отодвигаясь…

Задыхаясь в этой борьбе с Алекси и с собой, она наконец встретила стоном возрастающую волну наслаждения и взрыв, рассыпавшийся брызгами счастья.

В ее теле отдавались удары сердца Алекси, его плоть пульсировала внутри нее, и ее собственная отвечала все более частыми сокращениями. Мужчина над ней дышал обнаженной первобытной страстью, чужой и родной в одно и то же время.

Ничего больше в мире не имело значения.

Алекси дышал с трудом, страстный взгляд изучал ее, пальцы поглаживали лежащие на подушке волосы. Одну прядку он снял с ее влажной щеки и улыбнулся.

— Ты выглядишь изумленной.

— Не оставляй меня, — прошептала она, опуская веки. Пусть не будет ничего, кроме тяжести его тела, его плоти внутри нее, ласки его рук. Алекси осторожно опустил голову рядом с ней на подушку.

Эта неразрывная близость утешала, потому что в сознании Джессики бушевала буря. Никогда она не испытывала подобного неистовства, собственная страстность шокировала ее… и эта свобода испытать себя, данная ей Алекси…

— Зачем так усиленно размышлять, — прошептал ей в щеку Алекси и ткнулся в нее лицом, сжал губами ухо. Она повернулась к нему, чтобы ответить на поцелуй, наслаждалась им некоторое время — и прижалась к нему, еще раз беря то, чего хотела, проверяя, не почудилось ли ей все, что произошло. Нет, все было на самом деле.

Потом она лежала, уютно прижавшись к нему, истощенная, оглушенная, со странным чувством наполненности. Ее голова покоилась у него на плече. Она не ожидала такой нежности от этого жесткого мужчины.

Его большие пальцы теребили ее соски.

— Почему тебя удивило, как это было у нас?

— Как-то оно очень… по-дикарски. Я накинулась на тебя, будто…

— Будто знала, чего тебе надо, — закончил за нее Алекси.

Она проснулась от его поцелуя, его поглаживаний. Как во сне она раскрылась навстречу ему, испытала медленный, растворяющий прилив удовольствия — и заснула опять.

Снова проснулась от шума воды в душе. Потянулась в своем теплом одеяльном гнездышке. Там и сям побаливало. Через тяжелые оконные занавеси в комнату заглядывало утро. Как встретиться с ним теперь? Все, что случилось, случилось по ее желанию; она знала абсолютно точно, что она сама выбрала все это, влекомая собственными инстинктами. Ну и что теперь сказать ему? Или сразу удрать, чтобы не мучиться неуверенностью?

Дверь в ванную комнату открылась, и она плотнее прижала к себе простыню. Вытирая волосы полотенцем, Алекси вошел в спальню совершенно обнаженный.

Один чувственный, исполненный страсти взгляд сказал Джессике, что ничто не изгладит из памяти прошедшей ночи, что теперь между ними возникло новое: мужчина и женщина неразрывно связали себя любовью.

— Хорошо отдохнула? — поинтересовался он.

— Очень хорошо, спасибо.

— Иди в ванную. Я приготовлю завтрак. — Голос Алекси звучал так, будто они давние любовники и рады видеть друг друга, просыпаясь.

Он стал одеваться, а Джессика смотрела на него и думала, как он красив и строен, как упруго играют мускулы под загорелой кожей. Он выпрямился и уставился на нее подбоченясь, со взглядом, говорившим: «Ну-ка, давай!»