Эмма Ричмонд - Роковой мужчина

– Веди себя прилично, – мягко приказал он.

– Не хочу.

Генри бросил на нее откровенно поддразнивающий взгляд, передал ей фотографии и отошел, чтобы одеться.

Она вздохнула и снова посмотрела в окно.

– Вон то дерево около окна, тебе не кажется?

– Возможно, – пробормотал он за ее спиной. – Надень свитер – на улице холодно.

Рассеянно кивнув, она вложила снимки обратно в конверт и направилась к своему чемодану, чтобы взять из него теплый свитер.

– Мы выгуляем собак, а потом поедем в Ладлоу и поедим там.

– Отлично.

Он усмехнулся.

– Ты вдруг стала поразительно послушной.

– Я всегда послушна. Я вообще очень восприимчивая леди.

– Да, – согласился он негромко, и она порозовела.

– Я не это имела в виду!

– Вот как? Пойдем, я проголодался. Мы же сегодня не обедали.

– Мне нужно намазать лицо защитным кремом.

– Гита, но солнца же нет!

– Зато есть ветер. – Она переняла у него чуть поддразнивающий тон и легкую ироническую улыбку. – Красивая кожа должна быть постоянно защищена. Это одно из условий моего контракта, – добавила она мягко.

– Тогда иди и защити ее скорее.

Прежде чем покинуть усадьбу, Генри пошел взглянуть на дерево, росшее рядом с окном его спальни. Он осмотрел ствол, ветви, корни, выискивая какие-нибудь признаки того, что кто-то влезал на него, затем попробовал влезть сам.

– Ничего?

– Нет.

– Думаю, нам следует обратиться к местной полиции…

– Я уже это сделал. Я позвонил с фермы, когда ходил осматривать окрестности. И попросил Джона докладывать обо всех посторонних, если он кого-нибудь заметит.

– Спасибо.

– Пойдем.

Они прогулялись с собаками вокруг дома, а когда начало смеркаться, поехали в Ладлоу.

Оставив машину около супермаркета, они пошли по улице, поднимающейся на холм.

– Можно поужинать в «Перышках». Гита улыбнулась.

– В «Перышках»?

Он указал на гостиницу, построенную в семнадцатом веке.

– Вы не изучили окрестности должным образом, мисс Джеймс. А я ожидал, что…

– Мистер Шеддрэйк!

Они остановились, оглянулись и увидели запыхавшегося молодого человека, бегущего к ним с озабоченным выражением лица.

– Мистер Шеддрэйк!

– Да, – ответил Генри с такой холодностью, что даже Гита была поражена. Таким она его не видела с того самого первого дня в студии.

– Я написал отличную книгу…

– Можете отослать ее ко мне в офис, – решительно прервал его Генри. Повернувшись к Гите, он снова взял ее под руку и сделал шаг в сторону отеля.

– Но она у меня с собой!

Генри не обратил на него ни малейшего внимания.

– Мистер Шелдрэйк!

Генри снова остановился и посмотрел на молодого человека с редеющими каштановыми волосами и взволнованным лицом.

– Вам очень понравится моя книга! Она действительно отличная!

– В таком случае очень жаль, что у меня не будет шанса ее прочесть, – прорычал Генри.

– Как?!

– Мне не нравится, когда ко мне пристают на улице. Мне не нравится, когда со мной спорят. И мне определенно очень не нравятся люди, которые пренебрегают моими указаниями. Я предложил вам отослать ее на рассмотрение в мой офис; но сейчас беру свое предложение обратно.

– Но, как вы можете! Вы же литературный агент!

– Но, не публичный! – Спокойно отвернувшись от взъерошенного молодого человека, Генри взял стоящую в стороне Гиту под руку и решительно направился к отелю.

– В таком случае я пошлю ее кому-нибудь другому! – прокричал вслед незадачливый писатель.

– Валяйте, – пробормотал Генри себе под нос. – И если от тебя, Гита, сейчас волнами исходит неодобрение, то не лучше ли тебе поесть одной?

Она широко улыбнулась.

– Нет. Вовсе нет. Напротив. Это одобрение. Просто никто, кроме, пожалуй, Уинстона Черчилля, не мог бы отказать столь же внушительно.

Он глянул на нее, приподнял брови, и ее улыбка стала еще шире.

– Я тоже не люблю, когда ко мне пристают на улице, – сказала она мягко. – Ведь никому не придет в голову, так запросто подойти к хирургу и предложить ему провести небольшую операцию, когда хирург идет с дамой на ужин, верно?

– Верно, если только больному не хочется, чтобы этот хирург забыл свой скальпель там, где ему вовсе не место, – согласился Генри. Его лицо прояснилось, и они вошли в ресторан, где официант тут же предложил им уютный столик в углу.

– А вдруг книга этого парня действительно станет бестселлером? – лукаво поддразнила она его.

– Все возможно.

– И ты не станешь тогда скрежетать зубами и притворяться, что это тебя абсолютно не волнует?

Он пристально посмотрел на нее и произнес негромко:

– Я никогда в жизни не скрежетал зубами.

Он заказал вино и поглядел на нее, чуть приподняв одну бровь: мол, одобряет ли она его выбор?

– Ну, как, ты уже успела осмотреть городок? – спросил он.

Ее улыбка слегка увяла.

– Не слишком, – пробормотала она сокрушенно.

– И как он тебе?

– Очарователен. И здесь живут очень приятные люди.

– Да, так оно и есть.

– Расскажи мне о нем, – попросила она, принимая из рук официанта меню.

– Обязательно. Городок вырос вокруг замка, а замок построили, чтобы отражать нападения валлийцев. В основном здесь занимались продажей шерсти и перчатками.

– Перчатками?

– Да, насколько я знаю. В прошлом столетии изготовление перчаток было здесь очень в ходу. Может быть, даже до сих пор. Ну, читай меню.

С легкой улыбкой она углубилась в изучение меню, краешком глаза наблюдая, как он тоже читает и как на него смотрят другие посетители, особенно посетительницы, и ощущая себя ревнивой собственницей.

– Ты выглядишь очень самодовольной, – вдруг прокомментировал он мягко.

– Правда?

– Да. Почему?

– Потому что мне нравится быть с тобой вместе. Я буду, есть лосося.

Генри улыбнулся, закрыл меню и сделал заказ.

Когда они закончили ужинать и лениво наслаждались кофе, женщина, сидящая за столиком позади Гиты, начала ужасно кашлять, хрипло и надрывно. Обеспокоенная, Гита повернулась к ней и предложила стакан воды.

– Все в порядке? – заботливо спросила она, когда женщине, наконец, удалось справиться с приступом кашля и передохнуть.

– О да, дорогая. С того самого дня, как я бросила курить, я впервые чувствую себя лучше.

Гита услышала, как Генри с трудом подавил смех, и прикусила губу, быстро отвернувшись от посетительницы.

Оставив деньги за ужин на столе, он помог ей встать. Они вышли из ресторана и медленно направились к машине. Подняв глаза, Гита взглянула на небо.

– Удивительно, здесь даже можно увидеть звезды.

– Да, но все-таки лучше смотреть себе под ноги.

Она весело взглянула на него и снова стала изучать темное вечернее небо.