Сильвия Торп - Поместье любовных грез

Он снова сделал паузу, и в наступившей тишине Памела услышала, как трепыхаются птицы в осенней листве у них над головой. Осень, когда лето на излете, грустная пора, подумалось ей, под стать истории жизни Джейсона.

– Моя мать никогда не брала у Таррингтона более чем он мог ей дать, – продолжил он. – Руку в карман жены он никогда не запускал. Мы жили очень скромно и еще ухитрялись платить за мое образование. А когда я стал взрослым, я понял многое, в том числе наше двусмысленное положение в деревне и оскорбительную зависимость от Таррингтона. Закончив школу, я отправился в Лондон вместо того, чтобы вернуться домой. Пару лет я вел в городе разгульный образ жизни, демонстрируя скорее изворотливость, нежели респектабельность, до тех пор, пока, для меня не стало предпочтительней на какое-то время покинуть Англию. Я всегда мечтал посмотреть мир. – Он помолчал. – И вот лишь по чистой случайности первый корабль, на который мне удалось сесть, оказался индийским – судно направлялось в Бомбей. Как бы там ни было, Индия пришлась мне по вкусу, и я вскоре осознал те возможности, которые она предоставляла человеку предприимчивому и решительному. Я оставался там почти пятнадцать лет, но когда, наконец, вернулся в Англию, оказался богаче, чем когда-либо были Таррингтоны. Теперь, думал я, сэр Хамфри Таррингтон получит обратно каждый пенни, что он нам давал, а моя мать – все то, что она не могла или не желала брать y него.

Какое-то время он молчал, а когда заговорил снова, в его голосе не было больше ни злости, ни насмешки, а лишь только затаенная печаль.

– Итак, спустя семнадцать лет я вернулся и обнаружил, что сэр Хамфри Таррингтон, мой отец, умер, так же как и мой сводный брат. А женщина, на которой брат женился во время моего отсутствия, тоже умерла, оставив двоих детей. Самым жестоким ударом стало для меня известие о смерти моей матери. От Оуэна Мередита, который всегда оставался здесь нашим подлинным другом, я узнал, как она погибла. Сам Таррингтон скончался спустя четыре часа после падения с лошади, и разумеется, он не успел оформить на мать завещание. Молитвенный дом он преподнес ей в пожизненное владение, когда в первый раз привез ее сюда, но это было все – после тридцати лет бескорыстной преданности, какую даже немногие жены проявляют к своим мужьям! После того как Таррингтон умер, а его наследник еще оставался во младенчестве, власть леди Таррингтон стала абсолютной, и она пользовалась ею со всей беспощадностью – мою мать травили, преследовали до тех пор, пока она в отчаянии не покончила с собой!

Полный горечи голос наконец умолк, и Памела украдкой бросила взгляд на его погрустневшее лицо.

– Почему вы решили остаться в Таррингтоне? – спросила она. – Ведь для вас естественным было бы желание никогда больше не видеть этого места!

– Я жаждал мести, – мрачно ответил он. – Так случилось, что Мэйз-Корт выставили на продажу. Я купил это имение, хотя никто здесь не знал, кто новый хозяин, до тех пор, пока я не вступил во владение. Леди Таррингтон считала, что навсегда избавилась от Хоксуортов, но теперь, каждый раз, когда ей на глаза попадается мой дом, наверняка вспоминает, что я живу там, в добром здравии и преуспевающий, в то время как ее собственный сын вот уже десять лет как лежит в сырой земле.

Памела медленно кивнула. Она представила, как это постоянное мучительное напоминание ранит чувства леди Таррингтон и доводит до белого каления ее ненависть к Джейсону.

– Это довольно слабая месть за все то, что она сделала с моей матерью, – добавил он погодя. – Но даю вам слово, мисс Фрэйн, что это единственный способ отмщения, к которому я стремился.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, – ответила Памела приглушенным голосом. – Все, что вы мне рассказали, только укрепило мою убежденность в том, что вы не имеете никакого отношения к покушению на жизнь Стивена. Возможно, потому, что столь жестокий и изощренный замысел, как мне кажется, находится в противоречии с вашим характером.

– Вы считаете, что я, скорее всего, примчался бы прямиком в поместье и придушил старую ведьму собственными руками? Такое искушение имело место, поверьте мне, но я его подавил! Итак, ваше обещание мне помочь по-прежнему остается в силе?

– Да, сэр. Хотя, даже если я обнаружу что-либо, не знаю, как мне сообщить вам об этом. Я бы не осмелилась послать вам весточку.

– А вы вместо этого пошлите ее Оуэну Мередиту, – предложил он, – или отдайте Брину. У него есть лодка на приколе возле хижины, а с его берега до моего дома меньше четверти мили. – Он задумался, сдвинув брови. – А впрочем, вы ведь ничем не рискуете! Хотя, пожалуй, все-таки не следует позволять вам играть какую-либо роль в столь опасной игре.

– Вам едва ли удастся этому воспрепятствовать, сэр, – с возмущением произнесла она. – И пожалуйста, не отказывайте мне в толике здравого смысла! А кроме того, сэр Стивен – мой подопечный, и я, разумеется, сделаю все, что в моих силах, чтобы оградить его от любого вреда и выяснить, кто ему угрожает.

– Вот это правильно! – улыбнулся он. – Именно те чувства, которых и следовало ожидать от добросовестной гувернантки.

– Я действительно считаю себя таковой, – с достоинством ответила Памела. – Пусть даже вам доставляет удовольствие подтрунивать надо мной по этому поводу.

– Как мне удержаться от этого, мисс Фрэйн, когда вам на вид лет шестнадцать, и вы совершенно не похожи не гувернантку, добросовестную или нет. Будь я проклят, если я знаю, Памела, почему обращаюсь к вам с такой церемонностью!

– Откуда вам известно мое имя? – воскликнула она.

– Стивен сказал мне. Кажется, он видел ваше имя в принадлежащей вам книге. Возможно, вы помните – я говорил вам, что выясню его, если захочу.

Она действительно это помнила, равно как и обстоятельства, при которых произносились эти слова. Ей показалось, что ситуация становится до опасного похожей, и, теперь уже задетая не на шутку, она с возмущением произнесла:

– Пусть вы и узнали мое имя, сэр, такими окольными путями, но я не давала вам разрешения воспользоваться им! А сейчас мне нужно пойти за сэром Стивеном, поскольку, если мы будем отсутствовать слишком долго, возникнут вопросы, и это, вне всякого сомнения, так же мало вас обрадует, как и меня.

– Снова убегаете? – усмехнулся он. – Выходит, сторонясь меня, вы опасаетесь если не за Стивена, так за себя.

– Я не опасаюсь вас, – сердито ответила она. – Но вы, на мой взгляд, понятия не имеете о правилах хорошего тона, и я нахожу это крайне неприличным. Я к этому совсем не привыкла.

– Скоро вы к этому привыкните, – заверил ее Джейсон. – Мисс Фрэйн, а не Памела находит это шокирующим.