Лина Баркли - Тайный знак

— Должно быть, неразумно ждать, что ты будешь со мной откровенна. Ты с предубеждением относишься к мужчинам, поэтому и в отношении меня сделала несколько поразительных и поспешных выводов.

— Мне плевать, какие я там сделала поспешные выводы. Была бы тебе благодарна, если бы ты больше не заикался о моих делах. И вот еще что: я никуда не собираюсь вечером с тобой и Лориндой.

В баре небольшого провинциального клуба было полно людей. Они громко болтали и смеялись и лихо пили, делая все это одновременно. Оркестрик в углу наяривал нечто в стиле «кантри», и Эва, которая никогда раньше не увлекалась подобной музыкой, заметила, что пристукивает ногой в такт.

— Нравится? — спросил Кенит.

Они сидели вдвоем за небольшим столиком в углу бара. Лоринда отошла с кем-то поговорить.

Эва осмотрелась — местечко было веселое, бойкое. По дороге в город она не могла решить — сердиться ли ей на Кена за то, что он поставил ее в неловкое положение, пригласив в клуб вместе со своей девушкой, или сделать вид, что все в порядке. После нескольких минут напряженного молчания она вдруг осознала, что через двадцать четыре часа навсегда расстанется с Уолкером. В оставшееся время лучше всего, наверное, было просто улыбаться.

— Да, здесь очень мило, — с энтузиазмом отозвалась она. — Мне всегда казалось, что такая музыка довольно примитивна, как и слова песен — вроде того, что надо быть рядом со своим мужчиной, который носится на горячем скакуне по прериям Дикого Запада.

— Почти как в моей ситуации, — небрежно заметил Кенит, наливая в две кружки пиво.

Кто-то окликнул его, и он встал поговорить, но тут же подошла Лоринда и села за столик.

— Здесь душновато, — сказала она.

Эва кивнула, не в силах ответить и виня себя за свои чувства к Кену.

— Неужели вы приехали только ради завещания? — спросила девушка.

Удивившись, Эва посмотрела ей в глаза.

— Это моя работа, — ответила она.

— Так вы не считаете себя охотницей за золотом? — пронзила ее взглядом Лоринда.

— Нет, конечно, — отрезала Эва.

— Не надо сердиться, — спокойно продолжала девушка. — На вашем месте я была бы осторожней. Кен привлекает женщин, как мед — медведя.

— Если дело обстоит так, почему вы относитесь ко всему довольно спокойно, я бы сказала — философски?

Лоринда пожала плечами.

— Однажды он проснется и поймет, что нашел наконец женщину, которая не пытается прибрать его к рукам вместе с наследством.

Эва прикусила губу — явный намек.

— Вам нечего бояться, — сказала она спокойно. — Я завтра возвращаюсь в Чикаго, а в субботу у меня свадьба.

Собеседница пристально посмотрела на нее.

— Да, вы говорили, но…

Неизвестно, что она собиралась сказать, — к столику подошел Джон, ковбой, который был вместе с туристами на поляне. Он пригласил Лоринду потанцевать.

— Извините, дамы, — усмехнулся он, — вам придется закончить разговор потом.

Эва встала, чтобы выйти на свежий воздух. Но путь ей преградил Кенит.

— О, ты уже готова танцевать, — сказал он, улыбаясь.

— Пора возвращаться, — возразила она неуверенно.

— Не думаю. Нам о многом надо поговорить по душам. — Он нежно взял ее за руку и усадил на место. — Хотела сбежать от меня?

Эва покраснела.

— Завтра надо встать пораньше, а я очень устала. Ты выполнишь свое обещание — отвезешь на автобусную станцию?

— Конечно, выполню, — поторопился успокоить ее Кенит. — Но речь сейчас о другом. Мне не хочется пропустить момент твоего воссоединения с Дэвидом.

Ну вот, нахмурилась Эва, начался этот самый разговор по душам.

— Наше «воссоединение», вероятно, произойдет в доме моих родителей в Хайленде. А в него допускаются только избранные.

Кенит артистически развел руками.

— Но ты ведь пригласила меня на свадьбу, милая. Как я могу отказаться?

Опять эти дурацкие шуточки, рассердилась Эва.

— Не собираюсь здесь с тобой спорить, — буркнула она. — Я хочу вернуться на ранчо.

— Да, да, возвращайся, мы ведь обо всем уже договорились. — Сунув руку в карман, Кенит достал связку ключей. — Вот, возьми!

Она изумленно уставилась на него.

— О чем договорились? И разве ты не отвезешь меня?

— Нет. — Он сунул ей в руку нужный ключ. — Ты все время говоришь о том, какая ты независимая и самостоятельная. Вот твой шанс. Ты же видела — дорога там простая. А Джонни довезет меня и Лоринду.

Девушка смотрела на Кенита, не находя слов, а тот уперся взглядом в потолок. Потом опустил глаза, и губы его тронула кривая улыбка:

— А я-то думал, ты будешь рада побыть одна.

— Конечно, буду рада, — проворчала Эва.

— Странно, мне казалось, ты уже привыкла к моему обществу.

— Значит, у тебя самомнения еще больше, чем я думала. Привет Лоринде.

— Искренний привет или с бочкой горчицы?

Эва сжала зубы, резко развернулась и зашагала к выходу. Она отъехала от бара вне себя от злости. Да как он смеет обращаться с ней так… так… Как? Ведь с самого начала она добивалась, чтобы Уолкер обращался с ней как с серьезной деловой женщиной. А когда он так и стал себя вести, ей, видите ли, захотелось затопать ногами. И причина, как он верно догадался, в том, что ее непреодолимо влекло к нему.

Эва изо всех сил старалась не поддаваться своим чувствам, но ее не оставляло щемящее чувство вины за то, что произошло в лесу, и оно охватывало ее при одном виде Лоринды, чье не слишком завуалированное предостережение заставило Эву испытать отвращение к самой себе. Как можно было попасть в такую глупую историю? Синие глаза Кенита не оставляли ее в покое.

Она вошла в дом, направилась прямо в спальню и сердито сорвала с себя одежду. Но стоило ей ощутить мягкую теплоту постели, как злость куда-то ушла, оставив после себя лишь болезненную пустоту. Эва свернулась под одеялом калачиком, тесно прижав колени к груди. Итак, завтра… Завтра она уедет и никогда больше не увидит Кенита Уолкера, что бы он ни говорил. Правильно сделала, уйдя из бара. Интересно, насколько Лоринда связана с Кеном? Противно сознавать, что все козыри на стороне соперницы. Сейчас он с ней, и в будущем будет так же, а она, Эва, быстро превратится для него в смутное воспоминание.

Сон не шел, а так хотелось, чтобы он избавил от мучительных мыслей. Наконец она услышала, как открылась дверь дома и вошел Уолкер. Посмотрела на часы — два тридцать ночи, и тут же вздрогнула, увидев на пороге спальни освещенной ночником мужской силуэт.

— Ты не спишь, Эва? — тихо спросил Кенит.

Она ничего не ответила, стараясь дышать тише.

— Когда спят на самом деле, дыхание совсем не такое, — проговорил он своим обычным, насмешливым тоном.