Харриет Гилберт - Вот такая любовь

Витторио приблизился к ней, но Лили отвернулась, готовая заплакать.

– Не прикасайтесь ко мне, – всхлипнула она. – Уйдите, Витторио Росси…

Он крепко взял ее за плечи.

– Но зачем было оставаться здесь и мучить себя, если вы не собирались продавать дом?

– Я… – девушка не знала, что сказать. Она и в самом деле не понимала, зачем осталась. Ведь вначале Лили действительно хотела продать дом, а потом произошло что-то странное: ее заворожила эта вилла, в которой еще витал дух живших здесь людей. И еще… Ну, конечно, еще он. Черт бы его побрал!

– А что, если вы с самого начала знали, что земля эта моя? А что, если Беллини вовсе не дурак, каким я его считал, и вы стараетесь увлечь меня, чтобы в результате я согласился отказаться от моей собственности?..

Лили опешила от его обвинений.

– Вы просто сумасшедший! Я ничего не знала до сегодняшнего дня!

– А чего бы вы хотели? Как я могу относиться к девушке, которая не удосужилась приехать на похороны собственного отца? Вы что, не могли найти время? Не могли?..

Всхлипывая от отчаяния, резким движением Лили сбросила его руки со своих плеч и вывернулась. Витторио успел удержать лишь край тонкой хлопчатобумажной блузки, и, когда Лили рванулась назад, ткань треснула, крохотные пуговки полетели во все стороны, и разорванная ткань соскользнула с ее плеч. Под блузкой не оказалось лифчика, но не грудь старалась она прикрыть руками, а глубокий, длинный багровый шрам, который тянулся по ее телу на уровне талии, шрам, который никогда не исчезнет – операция была слишком тяжелой.

Девушка видела, как он оторопело уставился на ее обезображенное тело, и горячие слезы покатились по ее щекам.

– Красиво, да? – проговорила Лили навзрыд. И тут ей захотелось причинить ему боль, такую же, какую причинил ей он сам, разбередить его душу и уколоть его холодное сердце безжалостной правдой.

– Вот что помешало мне приехать на похороны отца, Витторио Росси! Пока он умирал, я вынуждена была бороться за свою жизнь. Мне даже не сообщили о его смерти. Из-за этого. – Она указала на шрам. – В те дни я не знала, на каком свете нахожусь сама. Теперь довольны, теперь вам хорошо?

6

Лили повернулась и бросилась вверх по ступенькам, в свою спальню. Дверь почти захлопнулась за ней, но Витторио успел подставить ногу.

– Я велела вам убираться!

– Расскажите мне об этом. Я должен знать, что произошло! – Он втолкнул ее в комнату, на кровать.

– Рассказать о чем? – всхлипывая, переспросила она, пытаясь прикрыть обнаженную грудь лохмотьями, в которую превратилась блузка.

Витторио протянул руку и отбросил в сторону последние куски разорванной ткани. Его глаза сверкали непонятной ей злобой.

– Вы что, не верите мне? – с обидой в голосе выкрикнула Лили.

Его взгляд потеплел, он осторожно дотронулся до шрама и погладил его пальцами. Лили вздрогнула: ей всегда было не по себе, когда что-нибудь прикасалось к этому багровому рубцу. Хотя он перестал болеть, рефлекс закрепился у нее в сознании.

– Не трогайте, – тихо произнесла она.

– Так что с вами случилось? – мягко спросил он, продолжая поглаживать ее талию. – Пожалуйста, расскажите мне все.

Она опустила глаза.

– Аппендицит, его прорвало… Начался перитонит, а врач… врач не распознал… Еле успели сделать операцию…

– О Боже, – судорожно выдохнул Витторио. Он привлек Лили к себе, обнял и зарылся лицом в ее шелковистые волосы. – Какого черта ты мне ничего не сказала?

– С какой стати я должна была вам говорить об этом? – с горечью прошептала она, тихо всхлипывая у него на плече, словно вновь испытывая пережитое. Страшная боль, переполох в больнице, срочная операция, попытка спасти ей жизнь, а потом, когда она выкарабкалась, – известие о смерти отца.

– Но ты физически не могла приехать на похороны, а я изводил тебя своими попреками…

– Вы не знали…

– Это я виноват – не дал тебе возможности все объяснить. – Он приподнялся и обхватил ладонями ее лицо. – Прости меня, Лили, я очень, очень виноват. – Он поцеловал ее с такой нежностью, что у Лили закружилась голова. Ее слезы, негодование, ожесточенность вдруг растворились в сладостной неге. Она запустила пальцы ему в волосы, ее губы приоткрылись, а сердце почти замерло от ожидания чего-то бесконечно прекрасного. Почти. Потому что где-то в глубине сознания Лили все же таилось какое-то напряжение, которое не покидало ее, когда она оказывалась рядом с Витторио Росси.

Тяжело дыша. Лили наконец оторвалась от него. Она почувствовала, как напряжено его тело.

– Наказание мне за прошлую ночь? – страстно произнес он, обдавая ее жарким дыханием.

– Нет, – сказала она, стараясь отодвинуться подальше. – Но все это не то. Вы не тот. Вы хотите меня совсем не потому, что любите…

Витторио обхватил ее и резким движением повалил на кровать, прижав руки Лили к покрывалу. Глаза его гневно сверкали.

– А почему, черт возьми? Почему, по-твоему, я хочу тебя?!!

– Как вы смеете со мной так разговаривать! – столь же раздраженно крикнула Лили. – Сначала вы выламываете мне руки, а потом хотите, чтобы я занялась с вами любовью! Зачем? Чтобы таким образом принести свои извинения за то, что плохо обо мне думали? Или потому, что пожалели меня из-за этого шрама? А может, потому, что я похожа на вашу жену? Или вы хотите того, что было у моего отца и его подруги? Но меня зовут не Эмилия, а вас не Хьюго, и…

Витторио не дал ей договорить.

– Я не собираюсь извиняться, – ответил он, задыхаясь от бешенства, – и не испытываю к тебе жалости. Ты думаешь, что знаешь теперь все, и очень сильно ошибаешься. Поэтому-то мы с тобой и ссоримся.

Он с жадностью приник к ее губам; в его поцелуе было нечто большее, чем страсть, чем влечение. Лили почувствовала, что гибнет; в глазах ее все закружилось, и она поняла, почему он мучил ее, а она его. В их отношениях существовала напряженность – они говорили друг другу жестокие слова, стремились причинить боль, – то была напряженность желания.

– Теперь ты поняла? – с обидой сказал Витторио, наконец оторвавшись от нее. – Я так тебя хочу, что не отдаю себе отчета в своих словах и действиях…

– А могли бы и отдавать, – парировала, задыхаясь, Лили, продолжая держать оборону, – Это называется самообладанием…

И тут же Лили с ужасом поняла, что и она не может похвастаться этим качеством: Витторио снова наклонился к ней. Она начинала изнемогать: она и хотела его, и ненавидела, и вновь хотела еще больше. Лили уже не отталкивала его, не боролась со своим чувством, потому что было абсолютно безнадежно пытаться восстановить прежнюю границу между ними. Витторио уже не остановить, да и она сама этого не хочет. Лили вдруг поняла, что она по-настоящему влюблена, и всякое сопротивление теряет смысл.