Бетти Нилс - Молчаливый профессор

     — Прости, я должна бежать. Мы еще увидимся. Позвони ей как можно скорее, Мелани очень волнуется.

     Меган стремительно выбежала из кафе и быстро пошла по убогим улицам, ведущим к ее дому. Возле дома стоял «роллс-ройс». Профессор, опершись о капот, разговаривал с мальчишками. Увидев ее, он оставил своих собеседников, взял у нее ключ и отпер дверь квартиры. Она не смотрела на него, боясь, что вот-вот расплачется.

     — Пожалуйста, уходите, — взмолилась она со слезами в голосе и почувствовала, как он осторожно ввел ее в комнату, усадил в кресло и принес Мередита.

     — Что вам сейчас действительно нужно, так это чашка хорошего чая, — спокойно проговорил профессор. — Англичане быстро приходят в себя, выпив крепкого чая с молоком и сахаром.

     Он поставил чайник на плиту, достал чашки и блюдца.

     — Конечно, это мера временная. Когда вы выпьете чай, поплачете, ополоснете лицо и успокоитесь, мы с вами поедем куда-нибудь и поужинаем с шампанским.

     — С шампанским? — простонала Меган. — Но шампанское пьют по праздникам. Уходите, прошу вас...

     Он пропустил ее слова мимо ушей, протянул ей свой носовой платок, ополоснув кипятком чайник, заварил чай, затем поставил перед ней поднос с чашкой.

     — Выпейте, пока горячий, и постарайтесь успокоиться.

     — Я не хочу чая... — шмыгнула носом Меган.

     — Ну, ну, никаких возражений. Вы что, закатили истерику перед молодым Филдингом?

     Меган высморкалась.

     — Конечно же, нет. — Сопя и снова вытирая нос, она с раздражением добавила: — Кажется, я имею право побыть одна и поплакать, если мне этого хочется.

     Он подошел к ней, взял у нее из рук носовой платок и вытер ей лицо.

     — Пейте чай. Хватит лить слезы, все уже позади.

     А когда она послушно отпила горячего чая, он добавил:

     — Вот так, девочка. Подумайте сами: до этого вечера все трое были несчастны, а теперь несчастен только один.

     Она сделала еще несколько глотков и сказала слабым голосом:

     — Вы очень добры. Я сожалею, что была такой грубой.

     — Хватит об этом. Допивайте свой чай, умойтесь, и поедем. Я ужасно голоден.

     — Я не могу. Должно быть, я похожа на чучело.

     — На очень симпатичное чучело. А если вы причешетесь и попудрите нос, станете еще красивее.

     Меган подошла к зеркалу на кухне. Выглядела она и в самом деле отвратительно. К тому же ее беспокоила одна мысль.

     — С вашей стороны очень мило пригласить меня, но я не могу пойти с вами. Ведь ваша жена вряд ли согласилась бы с этим.

     Профессор чесал Мередита за ухом, как-то безучастно взглянул на Меган и бросил вскользь:

     — Согласилась бы. Я в этом абсолютно уверен.

     Прикладывая к глазам холодное полотенце, Меган проговорила:

     — Считаете меня глупой и старомодной?

     — Ничуть. Я сам старомоден.

     Успокоившись, Меган прошла в душевую комнату, умылась и почувствовала себя куда лучше.

     — Я причешусь и приведу себя в порядок, если не возражаете.

     — Ничуть.

     С Мередитом на руках он сел в кресло и взял с полки какую-то книгу.

     Накладывая макияж, Меган с удивлением размышляла о том, как это он, такой высокий и видный, умеет держаться в тени, всегда оставаться незаметным.

     — Ну, как теперь? — робко спросила она.

     Ее красивый нос был лишь немного розоватым.

     — Прекрасно. Ведь мы не поедем в чересчур шикарное место.

     Он повез ее к Датчету по автостраде № 4. Перед Виндзором повернул, и она с облегчением увидела, что машина останавливается перед тихим загородным рестораном, окруженным густой зеленью. Здесь никто не обратит внимания на ее скромный туалет и заплаканное лицо. Профессор все продумал и выбрал как раз то, что нужно. В зале было много народу, но столики стояли далеко один от другого. Они выпили у стойки бара, потом он повел ее к столику у окна. Какое-то время они изучали меню, он спросил:

     — Что бы вы хотели?

     Меган лишь пожала плечами, и он предложил:

     — Давайте начнем с салата «нисуаз» с анчоусами. Затем я предлагаю жареную утку с апельсинами, к ней подойдет ликер кюрасо.

     — Вы бывали здесь раньше?

     — Ресторан стоит на дороге в аэропорт Хитроу, — ответил профессор. — Еще, пожалуй, возьмем тушеный цикорий и жареный картофель.

     Сделав заказ, он заговорил о чем-то постороннем. Потом им принесли салат и шампанское. Пока ели, они избегали обсуждать случившееся, и, поглощая персики в сиропе, Меган слегка укоряла себя за удовольствие, которое ей доставил ужин. За кофе профессор спросил, дежурит ли она завтра с утра, и, узнав, что дежурит, решительно проговорил:

     — В таком случае нам пора возвращаться. Вы должны выспаться как следует.

     Наверное, старший брат, если бы он был у Меган, сказал бы сейчас то же самое и таким же тоном. Разумеется, напомнила она себе, привел он ее сюда просто потому, что он добрый и видел, как она расстроена. Он пригласил бы любого, кто оказался бы в ее положении, и не стоит обольщаться, будто он уж очень хотел провести вечер в ее обществе.

     У нее немного кружилась голова от выпитого шампанского, и на обратном пути она молча сидела рядом с ним. Подъехав к ее дому, он вышел из машины, открыл перед ней дверцу и протянул руку за ключом. Войдя первым в квартиру и оглядевшись, он вежливо прервал Меган, когда она начала его благодарить, и уехал. Он не хотел тратить время на пустые разговоры, обычные в таких случаях. Меган только и успела сказать ему «спасибо».

     — Ну вот, — обратилась она к Мередиту. — Он пригласил меня, хотя и не очень-то хотел. Теперь исчезнет надолго.

     Кот зевнул, забрался на диван и тотчас же заснул, но позднее, когда услышал, как Меган тихо плачет, свернулся клубочком возле ее плеча и ласково замурлыкал у нее над ухом.

     Меган оказалась права: профессора она не видела несколько дней. Зато встретила Оскара, который как-то скованно поздоровался, и тогда она сказала ему, чтоб он не глупил. В больнице уже обо всем знали, и она была уверена, что разговоров на эту тему хватает, но друзья поддерживали ее, приглашали вечерами, когда она была свободна, а в свободные послеобеденные часы звали пройтись по магазинам. Постепенно разговоры затихли, и Оскару удалось справиться с собой и вести себя нормально, когда они встречались, чего, конечно, избежать было нельзя. Чувство потерянности и тоски у Меган не проходило, зато Оскар был счастлив, и Мелани, когда они разговаривали по телефону, не могла скрыть своей радости. Меган убеждала себя, что через месяц-другой она до конца оценит, насколько правильно поступила, однако сейчас... Она изо всех сил старалась, чтобы ее настроение никак не влияло на работу: медсестры и больные видели ее всегда спокойной; одна Дженни посочувствовала ей, остальные промолчали, только мистер Брайт, обычно любящий поговорить, пробормотал: «Огорчен был услышать эту новость». Все будто сговорились не упоминать при ней о случившемся, во всяком случае, так она думала, пока однажды не встретила профессора, входившего в вестибюль больницы. Он поздоровался с ней и весело спросил: