Кэтрин Спэнсер - В голубых канадских водах

Ох, нет! Не теперь, когда он в таком настроении. Лучше подождать. Может быть, вкусная еда улучшит расположение его духа.

— У меня было назначено несколько встреч в других местах, — объяснила Лейла и замолчала.

— Понимаю. — Он подождал и, убедившись, что Лейла не собирается уточнять, перескочил на другую тему: — Как поживает твой добрый друг, мистер Флетчер? Или при твоем загруженном расписании у тебя нет для него времени?

— Ты все же не мог удержаться, чтобы не упомянуть его! Энтони лучше. Вчера я разговаривала с ним. Память постепенно к нему возвращается. Он вспомнил, что я не приняла его предложения.

Данте затормозил на красный свет и забарабанил пальцами по рулю.

— В этом вопросе у тебя накапливается опыт. Разве не так? Сначала Флетчер, потом я.

— Я отказала Энтони, потому что не любила его. С тобой все по-другому.

— Как?

— У нас с тобой возникли проблемы. Мы пока что не нашли способа разрешить их. И это мешает нам быть счастливыми.

— Какого рода проблемы, Лейла? Уточни.

— Начнем с того, что ты потерял ко мне доверие. Я люблю тебя, Данте, а ты, похоже, более склонен верить наветам Карла Ньюбери, чем тому, что я говорю или делаю.

— Ньюбери — осел, чье мнение я ни в грош не ставлю. — Данте выглядел чуть ли не пристыженным. — Конечно, я зря упомянул его имя. У тебя могло создаться впечатление, будто сточная канава, которая у него вместо головы, влияет на мой взгляд на вещи.

— Приятно слышать, — мягко проговорила Лейла. Если бы он еще и соединил слова с действиями: взял ее руку, коснулся плеча, позволил бы себе хоть самый маленький жест в попытке перекинуть мост через пропасть, возникшую между ними.

Но он погрузился в мрачные мысли. С каждой секундой молчания пропасть становилась глубже и шире. Наконец он заговорил:

— К несчастью, Лейла, это не меняет факта, что мы с тобой зашли в тупик. Суть в том, что мы наслаждались романом на отдыхе. Само по себе это вполне безвредное отвлечение от забот. Наша ошибка в том, что мы думали, будто это может быть основой брака. И я должен принять огромную долю вины на себя. Я провел столько деловых сделок, что мне следовало бы понимать: фундамент любого контракта — холодная логика и твердые факты.

— А как насчет чувств, Данте, или доверия? Они не входят в джентльменское соглашение?

— Им не может быть места в контракте. Чувства слишком непостоянны. Слишком эфемерны. Что же касается доверия… у тебя свои маленькие секреты. У меня — свои.

Дождь, ливший днем, прошел. Закат окрасил небо на западе в мягкие желтовато-оранжевые тона. Вечер для влюбленных: для прогулок рука в руке по тихим улицам, для поцелуев в укромных уголках.

Они с Данте еще неделю назад были так отчаянно, так сильно влюблены. Казалось, ничто не может разлучить их. А сейчас они сидели как чужие. Между ними пролегла непреодолимая трещина. Но лучше умереть, чем показать, что его слова раздавили ее.

— Что ж, рискну признать, что ты прав, — проговорила Лейла, стараясь не терять самообладания. — Решение представить наши отношения как роман на отдыхе лишает их горечи и позволяет нам вести себя так, будто ничего не случилось. Но, увы, Данте, это решение не годится.

— Правда? Почему? — Он свернул на ресторанную стоянку для машин и затормозил.

— Есть что-то, чего ты не знаешь. Что мне давно следовало тебе сказать.

Выйдя из машины, он бросил ключи обслуживающему паркинг работнику, потом обернулся и открыл ей дверь.

— И то, что я услышу, меня порадует? Или мне лучше подкрепиться бокалом вина до того, как ты сбросишь с себя груз этой тайны?

— Я потрясена твоей чувствительностью. —Лейле не удалось подавить негодование. — Если моя компания для тебя столь нетерпима, почему ты взял на себя труд привезти меня сюда? Я не в том настроении, чтобы слушать тихую музыку при свечах. Да и ты тоже.

— Ты права. Но раз уж мы здесь и если тебе все равно, я сделаю заказ. Не помню, когда я ел в последний раз.

— Возможно, то, что я скажу, лишит тебя аппетита. Меня эта новость определенно лишила желания есть.

— Тогда сначала я закажу что-нибудь выпить. —Он схватил ее за руку и потянул по ступеням в ресторан.

Когда они сели за столик, Данте погрузился в изучение меню.

— Ты хочешь коктейль или вино?

— Спасибо. Я бы предпочла воду с лимоном. Данте кивнул официанту.

— «Перье» для моей спутницы и скотч со льдом для меня.

Слово «спутница» резануло ее.

— Данте, как мы дошли до этого? Как меньше чем за неделю мы превратились из влюбленных в спутников?

— Ну, мы же согласились, что ты больше не моя краснеющая от смущения невеста. Мне показалось, что «спутница» — лучше, чем «моя бывшая секс-партнерша». Я не в том возрасте, чтобы называть женщину «моя подружка». Тем более когда отношения кончились. Как бы ты хотела, чтобы я тебя назвал?

— Не знаю, — убитым голосом пробормотала Лейла. — Я только знаю, что ты не облегчаешь мне задачу сказать то, что я должна.

— Если ты ждешь, дорогуша, что я буду умолять тебя довериться мне, то напрасно тратишь время. На этой неделе я уже стоял перед тобой на коленях. И не могу сказать, чтобы мне нравилась идея повторить это. Так что давай, выкладывай. Или не говори. Твое дело.

Как гадко он назвал ее — «дорогуша». Будто она какая-то дешевка, которую он подцепил у бара!

— Во-первых, — для решимости она глотнула воды, — я ухожу из компании. В понедельник утром я передам свое заявление.

— Земля, Лейла, подо мной не дрогнула. Если это твоя большая новость, то успокойся. Мы найдем на твое место другого. Мне интереснее, почему ты решила уйти?

— Потому что я беременна, Данте. — Она разглядывала свои пальцы, тесно переплетенные на коленях.

Слава богу, наконец-то! А то он уже начинал бояться, что придется вытягивать из нее каждое слово по слогам.

— Да. Я знаю.

Это потрясло ее. Знает! Лейла отпрянула назад, будто ее ударило током.

— Ты знаешь? — выдохнула она. — Невозможно! Я не говорила ни единой душе, кроме… Ох, неужели мама?

— Лейла, я же не круглый идиот. Я все рассчитал сам с небольшой помощью Меган Норрис.

Она вытаращила на него глаза. Обиженная невинность.

— Почему же ты раньше ничего не говорил?

— Потому что ждал, долго ли ты будешь ходить вокруг да около, когда наконец скажешь.

От шока она страшно побледнела.

— Ты что, предполагаешь, что это не твой ребенок?

— О нет, мой. Тут все в порядке. Я же понимал, что имею дело с девственницей. Но по-моему, ты хочешь, чтобы это был ребенок Энтони Флетчера.

— Какая чушь! — воскликнула она. И добавила: —Между прочим, Энтони больше не заинтересован во мне. Он встретил в Хорватии в Красном Кресте английскую медсестру. Когда сможет, он вернется в Хорватию и найдет ее.