Малышка для Цербера - Глория Макова

косой! Ты кого к нам в тачку притащил? – его голос звучит так же громко и резко, как выстрел.

– Так я думал, она наша… – растерянно отзывается он.

– Наша или нет, будет решать босс, – подмечает водитель с холодным спокойствием, сворачивая на узкую улочку.

Машины продолжают мчаться, а у меня ком к горлу подступает. Кажется, они не собираются меня отпускать.

Через некоторое время мы останавливаемся возле какого-то заброшенного склада на окраине города. Бандит выскакивают из автомобилей, из-за чего я автоматически подмечаю, что их куда больше, чем я видела в банке. Со второй машины выносят какие-то кейсы. То ли с деньгами, то ли с документами, фиг их разберешь.

Меня же из тачки вытаскивает все тот же Косой, заводя на, как на прицепе, внутрь здания. Там оказывается темно и сыро, повсюду разбросаны старые коробки и мусор. Ощущаю, как страх постепенно переходит в оцепенение. Всё это кажется нереальным, как будто я попала в фильм ужасов.

И только собираюсь перевести дыхание и окончательно попрощаться с жизнью, как из глубины зала выходит высокий широкоплечий мужчина с короткой стрижкой и в деловом костюме.

Он выглядит так, будто только что сошел с обложки модного журнала: строгий пиджак обнимает его мускулистую фигуру, а галстук идеально завязан. Его пронзительные голубые глаза приковывают внимание. Они сверкают, словно два куска льда, пронизывая меня до самого сердца. Лицо суровое, но в во взгляде пляшут искорки веселья, словно он наблюдает за какой-то “забавной ситуацией”.

Хотя я лично ничего забавного в произошедшем не вижу. Уж не знаю, что его так насмешило — может, кто-то из тех, кто пришел пораньше, успел поведать об обстоятельствах моего здесь появления?

– Ну что ж, малышка, – тянет он, его голос низкий и бархатистый, но в нем слышится угроза. – Жить хочешь?

Активно киваю. Конечно, хочу! Мне завтра на работу вообще-то. А дома еще и фикус не политый. А еще гора немытой посуды! Какой стыд, если я умру, и мама увидит оставленный мною беспорядок. Она ведь меня из могилы достанет! Пусть и безымянной…

– Тогда у тебя есть два варианта. Или ты признаешь, что ты сообщница этих недоумков, не умеющих запоминать лица своих братьев и сестер по оружию… – мужчина скривился, видимо, задумавшись над тем, чтобы устроить внеплановое сокращение сотрудников.

Я замираю на месте, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Это не тот вариант, который я хотела бы выбрать. Я не могу быть частью этого безумия! Я просто обычная девушка!

– Или? – в надежде на лучший исход, напоминаю о себе.

– Прости, малышка, я оговорился. Других вариантов у меня для тебя нет, – без явных сожалений с ухмылкой заявляет он.

2

Стою у раковины, рассеянно скребя мыльной губкой тарелку. В голове бардак. Дома тоже. И как я только пережила этот день?

В мыслях до сих пор крутятся события пережитого мною театра абсурда. Но даже это все не вызывает столько вопросов по сравнению с тем фактом, что меня отпустили.

Вот так просто. Мне достаточно было лишь проблеять что-то похожее на согласие, как главарь бандитов просто взял и приказал одному из своих ребят отвезти меня домой. Клянусь, я бы ни за что, даже под пытками, не сказала бы никому из них свой адрес. Однако это и не понадобилось.

Водитель, которым оказался все тот же Борзой, уже знал его.

“Повезло тебе, малявка, Цербер сегодня в настроении”, – хмыкнул он на прощание тогда.

И куда я только влипла?

По телу до сих прокатывается дрожь. С ума сойти. Я точно не придумала все это?

И что же, мне теперь всегда придется участвовать в подобных “операциях”, чтобы поддерживать свое членство в банде, тем самым продлевая срок жизни? Это же уму непостижимо!

Я ведь действительно обычная девушка. Каждое день у меня проходит как и предыдущий: работа, обеденный перерыв, снова работа, вечерний сериал и сон. На выходных и по праздникам с девчонками иногда выбираемся в клуб. Все! Никаких сюрпризов, никаких ярких моментов. И тут нате, угощайтесь!

– Можно подумать я им много пользы принесу, – хмурюсь, пытаясь найти логику в поведении бандита.

Свои, видимо, называют его Цербером. Интересно, это потому что он ведёт себя как цепной пёс у более крутых авторитетов или… А что там или? Голова у него одна. Хвоста нет.

И вообще, он мне довольно милым кажется. Нет, подобная характеристика мало, конечно, сочетается с образом жизни бандитов. Но сам факт. Не убил, домой докинул. Может и долю отвалит за ограбление?

“О чем ты вообще думаешь, Аня!” – мысленно осаждаю себя.

Кладу обратно в мойку многострадальную тарелку и выключаю кран. Эту ситуацию нужно обмозговать. А ещё лучше забыть как страшный сон.

Вот лягу спать, проснусь — а на дворе опять утро вторника. Воспользуюсь отгулом и проведу день в постельке, черт с ней с картой.

Однако когда я на следующий день открываю глаза и с надеждой вглядываюсь в экран смартфона, уныние охватывает с головой. Среда.

Делать нечего. Принимаю бодрящий душ и спешу на работу. На улице постоянно оглядываюсь, вдруг, караулит кто. Но нет, пусто. Все как обычно.

К обеду, когда соседка по офисному столу, Владка, предлагает заказать доставку еды, из головы как-то вообще вылетает то, что меня что-то с бандитами связывает.

Однако чуда не происходит и мое северное прошлое даёт о себе знать с приходом Арсена Фаридовича, нашего непосредственно начальника. С прискорбием понимаю, что даже не успела попробовать свою вок-лапшу.

– Анна, зайдите в мой кабинет. Вы напутали кое-что… в отчетах, – приказным тоном заявляет он, проходя мимо моего стола. А глазками своими маленькими и глубокопосаженными так многообещающе сверкает.

Ага, конечно, напутала. Тоскливо вздыхаю. Опять приставать будет.

– Анька, может плюнешь и ляжешь уже под него? – хмыкает Владка, стоит начальнику скрыться за дверью своего кабинета. – Там делов-то, пару минут в лучшем случае перетерпеть. А вдруг ещё и понравится. Премию, глядишь, выпишет.

Я зверем гляжу на Владу. Не собираюсь комментировать это. Все она прекрасно знает. И то как я к мужчинам неприязнь чувствую. Особенно к тем, кто значительно старше.

– Эх. Такой мужик пропадает, – вздыхает он с притворным сожалением, не получая от меня ответа.

– Было бы здорово, если б он окончательно пропал, – на этот раз я всё-таки подаю