Предателей не прощают. Счастливы без тебя - Кэти Свит

хрена она опять орет?! – на кухню заходит разъяренный муж.

Он не в себе совершенно. Такого злого Костю я еще не видела. Никогда!

– Я пашу, как проклятый, а ты дома целыми днями сидишь и не можешь дать мне отдохнуть в мой единственный выходной на неделе?!! – напирает на нас. Инстинктивно вжимаюсь в диван, прижимаю к себе дочку чуть крепче.

Сердце бешено стучит.

Машенька слышит, как папа кричит, на миг затихает, а затем начинает плакать с новой силой. От ее звонкого голоса у меня аж уши закладывает.

– Вот чего она орет?! – Костя подходит вплотную, нагибается и с силой буквально отрывает от меня ребенка. Трясет дочку. Он вне себя. – Чего ты орешь? А?

– Прекрати! – вскрикиваю. Меня саму всю колотит.

Подскакиваю на ноги, забираю у мужа малышку, та от испуга широко раскрыла глаза, открыла рот и не дышит. Даже носогубный треугольник посинел.

– Машенька, Маша, – зову малышку, но она не дышит. Перепугалась.

Муж громко хлопает ладонью по столешнице, я аж подпрыгиваю. Машенька, наконец, делает глубокий вдох и заходится в сильнейшем плаче.

Меня трясет.

– Костя, пожалуйста, потише, – прошу мужа. – Ты Машу пугаешь, – объясняю, но ему на мои объяснения совершенно плевать.

Он выходит из кухни, с силой закрывает межкомнатную дверь, чуть ли побелка с потолка не сыплется. Наступает на игрушку-пищалку, та тут же летит в стену.

Костя смачно ругается и костерит меня, на чем свет стоит.

Силой воли заставляю себя абстрагироваться от мужа, возвращаюсь к дочке. Малышка, наконец, успокоилась. Сидит и обиженно сопит.

– Маленькая моя, – поднимаю Машеньку на руки. – Пожалуйста, давай не будем плакать. Хорошо? – улыбаюсь пересиливая страх и загоняя его поглубже. Разбираться с собой буду позже, сейчас самое главное – дочь.

За спиной раздается громкое шипение. Молоко! Блин! Оно убежало!

Бегу к плите, выключаю ее, свободной рукой переставляю ковш в сторону, обжигаюсь случайно. По-прежнему держу дочь на руках, с обожженной рукой спешу к раковине, включаю холодную воду и подсовываю под струю ладонь.

Печет. Больно. Кусаю губы, чтоб не заплакать.

Потому что мне еще и обидно! Почему Костя так зол? Не пойму.

– Костя! – запихивая обиду как можно глубже, зову мужа.

В очередной раз убеждаю себя, что он не виноват в своем срыве. Просто устал.

Костя прав. Я ведь, действительно, сижу дома, не работаю и слежу за ребенком.

Но нашей доченьке вот-вот будет годик! Она еще слишком мала, чтобы отдать ее в детский сад.

– Костя! – зову уже значительно громче. – Пожалуйста, принеси аптечку. Я обожглась, – добавляю чуть позже. Может быть хоть это возымеет эффект?

Мне нужно руку смазать. Печет очень больно.

Блин… Как же горит ладонь…

В ответ тишина.

– Кость? – зову мужа еще громче. Может быть он в душе и не слышит меня?

Но вместо ответа хлопает входная дверь. Костя ушел.

Снова оставил меня одну со всеми проблемами.

_____

Добро пожаловать в новую историю! Она будет горячей! Мы уже предвкушааем))))

Пожалуйста, не забывайте добавлять книгу в библиотеку. Это важно! Тогда мы с вами уж точно не потеряемся!;)

Глава 2. Марина

Кое-как обработав руку кормлю дочку манной кашей. Машенька широко открывает ротик, ловит ложку, с удовольствием съедает всю порцию и просит ещё.

Скармливаю дочке всё, что сварила.

– Да ты ж моя умничка, – ласково улыбаюсь малышке. Она в ответ показывает пальчиком на печенье и начинает визжать. – Ты не наелась? – ахаю. – Мой маленький проглот.

Беру со стола детское печенье и протягиваю дочке. Машенька ловит его двумя ручками, засовывает в рот и требует ещё.

– Нет, моя хорошая, – достаю верещащую дочь из стульчика для кормления. – Хватит, – ставлю её на пол.

Машенька смотрит на меня своими огромными глазами, замирает и начинает так горько плакать, что я не выдерживаю и качаю головой.

– Нет, нет, – повторяю дочке. – Ты скушала достаточно, – беру со стола детскую кружечку с ромашковым чаем. – На вот, – даю ей. – Попей.

Но моя дочка настроена решительно. Она своей ручкой резко отталкивает кружку и часть чая проливается на пол.

Маша замирает и с интересом рассматривает лужицу.

– Ай-ай, – грожу пальчиком. – Стой на месте, – говорю строго. Показываю на мокрое место. – Бам!

Малышка не двигается и ждёт, пока я вытру лужицу. После этого она соглашается попить и как ни в чем ни бывало идёт в комнату к своим игрушкам.

Вот она, детская непосредственность!

Я печально вздыхаю, сажусь на стул, ставлю на стол локти и опускаю голову. Настроение такое ужасное… Хоть вой.

Рука болит, Костя до сих пор не появился и на телефон не отвечает. Я всю неделю толком не видела мужа, а теперь понятия не имею, где он.

Наливаю себе чай, делаю бутерброд с маслом. В холодильнике пусто, больше ничего для завтрака нет.

Сегодня нужно обязательно сходить в магазин.

Представляю этот поход и мысленно содрогаюсь. У меня очень капризная доченька и она просто не выносит долгое сидение в коляске. Начинает капризничать, плакать и неустанно старается выбраться из своего заточения.

Единственное, что она воспринимает нормально, так это когда мы гуляем. Машенька любит рассматривать деревья и проезжающие мимо машины, наблюдает за плаванием уточек, за беготней крыс под мостиком через речку, по которому мы часто проходим.

Ей нужно движение, она ребёнок и я отношусь к подобному поведению дочки вполне терпеливо. Маленькая она ещё.

Поэтому в магазин я стараюсь ходить как можно реже и как можно больше гулять. Основную массу продуктов привыкла заказывать на дом, но есть некоторые вещи, которые нужно самой выбирать.

И ради них мы сегодня пойдём в магазин. Надеюсь, Костя объявится к тому времени.

Не в силах удержаться снова набираю мужа, но абонент по-прежнему находится не в сети. Печально вздыхаю.

– Машенька, как у тебя дела? – спрашиваю спеша к дочке. В квартире царит тишина и меня это очень напрягает.

Любой родитель знает, что нет ничего страшнее тишины. Ведь если ребёнок не шумит, то он чем-то занят. А поскольку у меня ребёнок маленький, то…

Влетаю в комнату, по пути понапридумав такого, что уже слезы стоят в глазах.

– Машенька! – ахаю. – Где ты пальчиковые краски достала? Они ж на шкафу лежали!

Поднимаю взгляд наверх и понимаю… Костя всё со шкафа убрал. Там теперь пусто. Куда он все дел не известно, но оно сейчас и не важно, главное, ребенка и квартиру спасти.

Подлетаю к дочке, успеваю схватить её ручку за мгновение до того, как она дотронется до обоев.

– Машенька, рисовать нужно на бумаге, – подвожу малышку к столу, достаю лист бумаги