Жаклин Топаз - Декабрьская оттепель

Оживленно болтая на каком-то своем языке, обезьянка швыряла на пол пузырьки и коробочки, когда врач приблизилась к ней. Однако при попытке накинуть на нее одеяло Бритчиз совершила новый прыжок и помчалась прямо к двери, ведущей в другие помещения.

Бросившись вслед, Мерри все же накрыла одеялом рыже-бурого зверька. Пара мужских очень дорогих кожаных туфель прижала к полу свободные углы одеяла. Бритчиз была пленена.

— Слава Богу!

Только теперь Мерри осознала, что Дейв Эндерс стоит вплотную, едва не касаясь ее. Их лица разделяли какие-то дюймы.

— Вы… Спасибо… Я…

Без всякого предупреждения рот Дейва накрыл ее губы, и сильные руки нежно погладили плечи. Прикосновение было ласковым, почти шутливым. Оно потрясло Мерри, и она отстранилась не сразу.

— Простите. — Ленивая улыбка показывала, что он вовсе не сожалеет о случившемся. — Вы, вероятно, разбудили во мне первобытные инстинкты.

Как бы в знак солидарности Бритчиз сердито зашипела и забилась под одеялом. Мерри позвала санитарку и на этот раз та прибежала немедленно. Натянув защитные перчатки, помощница вскоре водворила обезьянку в клетку, а Чемпиона-Ривза-Филтона-Завоевателя (он же — Забияка) выпустила из заключения.

— Я очень сожалею о случившемся, доктор Макгрегор, — сказала санитарка, пополнив запасы пищи и воды у обезьянки и направляясь в приемную. — Мне следовало тщательно все проверить после ухода Дженни.

— Так и проверяйте, — раздраженно откликнулась Мерри. — И давайте закрываться: на сегодня хватит. Да, спасибо за помощь с Бритчиз.

Эндерс, любовно взлохматив шерсть Забияки, с любопытством следил глазами за Мерри.

— Значит, вы — ветеринарный врач. Раньше мне никогда не доводилось целовать ветеринаров.

Щеки Мерри запылали.

— Надеюсь, вы получили удовольствие, мистер Эндерс.

— О, да. Так же, как и вы. — Серые глаза, поддразнивая, заглядывали в карие глаза Мерри. — Не будь у меня занят сегодняшний вечер, я предложил бы продолжить изучение этой интересной темы.

— Думаю, мы и так продвинулись достаточно далеко. — Мерри пыталась успокоиться. — А кроме того, уж не обессудьте, у меня сегодня встреча, на которую я опаздываю по вашей вине.

Она совсем не обязана пояснять, что встреча эта — ужин у бабушки, которая живет в соседнем с ней доме. Эндерс выпрямился, пристегнув поводок к ошейнику Забияки.

— Как мне кажется, вы кое-что мне должны.

— Простите, не понимаю.

— Ведь когда обезьянка выбралась из клетки, здесь, кроме вас, находился только я один. Она бы вволю набедокурила, окажись в самовольной отлучке на всю ночь. Вы же не будете это оспаривать?

От одной только мысли о таком ужасе Мерри бросило в дрожь.

— Согласна, что ваше появление оказалось очень своевременным, но, мне кажется, заслуги достойно вознаграждены.

— Между прочим, я не пытаюсь увильнуть от оплаты по счету из лечебницы. — Эндерса, по-видимому, позабавила такая возможность. — Может быть, договоримся о встрече как-нибудь вечерком. У меня сильно загружена среда…

— У меня тоже, — сказала Мерри, хотя планировала на тот вечер заняться всего лишь упаковкой рождественских подарков. — И в четверг я занята; кстати, это канун Рождества. Так что…

— Какая жалость. — Эндерс прищелкнул языком, на что Забияка сочувственно запыхтел. — И ничего нельзя изменить, вы уверены?

Ну и нахал!

— Абсолютно уверена. — Мерри решительно направилась к двери. — Думаю, Элайда хотела бы поскорее попасть домой, если вы соизволите уплатить ей по счету.

— С удовольствием. — Эндерс прошел в дверь вслед за Мерри. — Счастливого Рождества вам, доктор Макгрегор!

— Счастливого Рождества!

Меняя рабочие туфли на резиновой подошве на полусапожки, Мерри с удивлением ощущала, что губы у нее до сих пор покалывает. Как она могла беспомощно стоять в замешательстве, словно школьница! Дейв Эндерс, возможно, и очень видный мужчина, но на нее он не произвел впечатления.

Впрочем, что уж хитрить: произвел, призналась себе Мерри, одевая шубку из искусственного меха. И он относится именно к тому типу мужчин, который оценила бы ее мать: богатый, с приятной внешностью. Джорджия Хикстон Макгрегор-Астон-Лемуан, более известная как Жижи Лемуан по своему третьему браку, заключенному два года назад, слишком высоко, по мнению ее дочери, ставила многих мужчин.

Мерри вышла из клиники с заднего крыльца, заперла за собой дверь и отправилась домой. Ей предстояло пройти два квартала. Был студеный декабрьский вечер. В это время года в Нашвилле природа проникнута особой печалью. Голые деревья с черной корой перечеркивают мрачное небо. В воздухе носится легкий запах опавшей листвы и дым каминов. Хорошо бы, пошел снег. Маленькая Стеффи заслуживает белого Рождества.

Весь вечер накануне Мерри занималась подарками для пятилетней гостьи; купила гигантского воздушного змея, книжку с картинками для раскрашивания и коробку цветных карандашей самого неимоверного размера, а также книгу сказок. Новые одежки ребенку не нужны. Если есть на свете что-то, чего у Стеффи в избытке, так это Наряды из дорогих магазинов.

Меньше всего Мерри ожидала от своей взбалмошной сестры, старше ее на два года, работавшей моделью в Нью-Йорке и перенявшей ОТ их матери систему оценки мужчин, что та способна удочерить крошечного ребенка. Дожив до тридцати одного года, Лайза никогда не проявляла интереса к детям, даже во время своего весьма краткого периода супружеской жизни.

Однако с недавних пор сестра неожиданно заговорила о биологических часах, хотя выглядела моложе, чем когда-либо. Без сомнения, кто-то из ее богатых скучающих друзей обзавелся ребенком, и внезапно Лайза тоже стала чадолюбивой. Минуя, разумеется, стадию пеленок. Нынешней осенью она и удочерила пятилетнюю Стеффи.

Мерри на День благодарения ездила тогда в Нью-Йорк. Лайза устраивала у себя ужин, и младшая сестра влюбилась в ее маленькую приемную дочь. Мерри с огорчением узнала, что ребенок почти все время находится на попечении наемных нянюшек, которые то и дело менялись. Затем — это произошло на минувшей неделе — Лайза объявила, что просто не могла отвергнуть приглашение слетать на Рождество в Швейцарию покататься на лыжах, а заодно навестить мамочку Жижи в южной Франции.

По этой причине Стеффи и прибывала в Нашвилл. Одна из приятельниц сестры приютила девочку на несколько дней у себя, чтобы по пути во Флориду доставить ее в четверг на самолете к Мерри и оставить здесь. Но разве малышка не страдает от того, что ее перебрасывают с места на место? Как будто ребенок бесчувственная вещь, сердилась Мерри.