Кристи Голд - Роковой поцелуй

— Без паники, Паркер, — успокоил его Эйден. — Корри знает, что делает. Не вмешивайся.

Но режиссер, казалось, не слышал его.

— Мы не можем позволить ей отклоняться от сценария в прямом эфире.

Корри взяла самый большой огурец и показала его зрителям.

— Начнем с него. Имейте в виду, что по своим размерам этот огурчик значительно превосходит некоторую выдающуюся часть мужского тела, хотя большинство мужчин и будут пытаться заставить вас поверить, что это не так.

Паркер со страдальческим выражением лица взглянул на Эйдена.

— Я не ослышался?

Эйден молчал. Что-то подсказывало ему, что это только начало.

Злорадно ухмыльнувшись, Корри швырнула огурец на разделочную доску и схватила самый большой нож.

— Когда вы будете думать о том идиоте, который оставил вас с носом, просто представьте себе, что это...

Она обвела глазами студию, и Эйден заметил в ее глазах слезы.

— Вижу, вы уже догадались, что именно я имею в виду.

И она начала так яростно кромсать огурец, что даже директор программы не сразу сообразил, что следует прекратить трансляцию и включить рекламу.

Но прежде, чем он успел отдать соответствующее распоряжение, из зала раздался молодой женский голос:

— Корри, а чем вы с Кевином займетесь в новогодние праздники?

Корри взмахнула ножом и послала зрителям свирепый взгляд.

— Ничем, потому что этот пустоголовый осел бросил меня.

Такое поведение было совершенно немыслимым для Корри, которая всегда гордилась своим самообладанием. Она не могла понять, что на нее нашло и как она позволила такому, в сущности, пустяку, как злосчастное письмо Кевина, поставить под угрозу ее будущее на телевидении. Несколькими неуместными взмахами ножа она исключила всякую возможность дальнейшей трансляции ее шоу в прямом эфире. В этот момент раздался стук в дверь.

Она выхватила из коробки салфетку и быстро вытерла потекшую тушь.

— Войдите.

— Что с тобой?

Корри не особенно удивилась, увидев в зеркале отражение Эйдена, Ведь именно он отвечает за студию, а значит, и за ее несносное поведение.

Ока повернулась в кресле и пожала плечами.

— Выставила себя полной идиоткой. И больше ничего. Ну, давай же, Эйден, скажи скорее, что меня уволили. Что шоу сняли с эфира и толпа разъяренных редакторов ждет меня у выхода. Ну, скажи же хоть что-нибудь.

Он сделал два шага и остановился, будто опасаясь подходить ближе.

— Сначала скажи мне, что натворил Кевин? Она протянула письмо.

— Я получила его за десять минут до выхода в эфир.

Эйден пробежал глазами послание.

— Вот сукин сын!

Корри сдернула резинку с хвостика и резкими движениями начала расчесывать волосы.

— Я подозревала, что когда-нибудь это случится. Просто не думала, что он порвет со мной таким образом.

Эйден положил письмо на столик.

— У вас с Кевином в последнее время были проблемы?

Она сунула щетку в ящик и с треском захлопнула его.

— Наши отношения с ним с самого начала были проблемой. Но сейчас речь не об этом, а о том, какими будут последствия моего поведения на студии.

— Совещание назначено на завтра. Но что бы ни случилось, я с этим справлюсь.

Корри грустно кивнула.

— Наверное, исход дела зависит от того, какая часть моих зрителей была больше оскорблена — мужская или женская.

— Я бы сказал — мужская. Я заметил, что все мужчины в студии одновременно скрестили ноги и съежились, когда ты накинулась на тот несчастный огурец. — Он улыбнулся.

Ей надо быть благодарной ему за то, что он пытается подбодрить ее.

— Да уж. Этот момент был не лучшим на сегодняшнем шоу. Но Кевин меня так разозлил, что я обезумела от ярости. Прости, мне действительно жаль.

— Возможно, тебе станет легче, если я скажу, что тоже не в восторге от поступка брата, — Эйден сложил письмо и положил его во внутренний карман пиджака. — Ты не знаешь, где его можно найти?

— Если мне не изменяет память, сейчас он должен быть на пути в аэропорт. Шестичасовым рейсом он улетает в Балтимор. Ему надо взять интервью для своего журнала у одного известного футболиста.

Эйден взглянул на часы.

— Сейчас четыре, а Кевин всегда опаздывает. Если я сию же минуту поеду, то смогу застать его дома, а нет, так двинусь в аэропорт.

Корри нахмурилась.

— Эйден, что ты собираешься делать?

— Поговорить с ним.

Она встала с кресла и сразу же почувствовала себя очень хрупкой рядом с боссом. С ростом в метр семьдесят три сантиметра не так уж много мужчин заставляли ее чувствовать себя маленькой.

— Если ты думаешь, что можешь изменить его решение о разрыве нашей помолвки, то не беспокойся понапрасну. Она была обречена с самого начала.

— Я и не собираюсь. Если хочешь знать, я думаю, что без него тебе будет гораздо лучше.

Эйден воинственно настроен, с тревогой подумала Корри.

— Но он же твой брат.

— Его поведение нанесло ущерб одному из самых прибыльных проектов моей студии.

Корри была благодарна Эйдену за поддержку, хотя ей не понравилось, что он говорит о ней как о проекте.

— Раз я не могу отговорить тебя, хотя бы пообещай, что не наделаешь глупостей. Я и так натворила сегодня столько, что хватит на нас обоих.

— Я удостоверюсь, что все острые предметы будут вне моей досягаемости. — Он нагнулся и быстро поцеловал ее в щеку. — А теперь поезжай домой. Я свяжусь с тобой, как только смогу.

Когда Эйден вышел из гримерной, Корри кончиками пальцев прикоснулась к тому месту, которого только что коснулись его губы. Она растерялась. Эйден не из тех, что при прощании целуют в щечку. И к тому же он никогда не был склонен к проявлениям нежностей. Он вообще никогда не показывал своих эмоций, разве что неодобрение, выражая его холодным долгим взглядом. И никогда по отношению к Корри. У Эйдена не было для этого причин... по крайней мере, до сегодняшнего дня. И все же он поцеловал ее.

И тут ей пришел на память другой его поцелуй.

Уже много месяцев она не позволяла себе думать о нем. Но сейчас почему-то позволила.

Все началось с глупой футболки с надписью: «Я не из Ирландии, но все равно, целуй меня», которую Корри надела на День Святого Патрика. Родители Кевина — Люсьена и Дермот О'Брайен — собрали у себя всех своих детей с их семьями. Это было вскоре после того, как Корри начала встречаться с Кевином. Братья О'Брайен — все, кроме Эйдена — дружно чмокнули ее в щеки. А потом каким-то образом они с Эйденом очутились на кухне вдвоем. Совершенно одни.

Тогда-то он ее и поцеловал. Страстно и в губы. Почувствовав себя виноватой, Корри пулей влетела обратно в гостиную. Сказала, что у нее разболелась голова, и попросила Кевина отвезти ее домой. В следующий уик-энд они с Кевином поехали на Ямайку, а когда вернулись, то уже были помолвлены по причине, оставшейся для всех, кроме них самих, неизвестной. А некоторое время спустя она узнала, что Эйден расстался со своей девушкой. Почему это произошло, так никто и не узнал.