Ты предал нашу любовь - Полина Рей

разводимся. Никакого ребёнка не будет. Нашу квартиру мы делим и разбегаемся. И если тебе нечего мне сказать… например, хоть как-то объяснить, почему ты был рядом с нелюбимой женщиной столько лет, то на этом беседа закончена. Всё остальное – через адвокатов!

Договорив, я подошла к двери и распахнула её. Вот бог, а вот порог, как говорится. Мне было глубоко плевать на то, что Максим, вкусив свободы от отношений с женой и потенциальной несвободы с Динарой, запутался и начал изворачиваться. Гулять с другими бабами, избегать семейной жизни с Хасановой. Мне просто нужно было, чтобы он больше не появлялся рядом. Ни он, ни его новые женщины.

– Я любил тебя, Варя… искренне любил… Сейчас я это отчётливо понимаю. Там не любовь, – махнул он куда-то в неопределённом направлении, – там страсть, огонь… И они уже потухли. Да, я люблю Дамира, своего сына, но этого недостаточно для того, чтобы жить с его матерью…

– Стой! Стой, Гуляев, хватит! Мне глубоко насрать, прости за мой французский, какие чувства у тебя к кому есть! И засунь свои признания в любви в задницу или куда поглубже. С тем, во что ты меня погрузил, я разберусь сама…

Максим вскочил и дёрнулся ко мне. Даже грешным делом показалось, что он сейчас схватит меня и начнёт доказывать, насколько сильны его чувства. Но Гуляев лишь остановился в полуметре и проговорил:

– Я не хочу, чтобы ты пострадала, Варя… Когда я говорил, что ты можешь о чём-то пожалеть, я не угрожал тебе! Но знал, что Динара способна на многое…

Фыркнув, я невесело рассмеялась. Очень вовремя он говорил мне об этом.

– Ты был с Хасановой у нас в квартире? – потребовала я ответа.

И Гуляев, в принципе, мог промолчать, ведь только по тому, как Макс стушевался, стало понятно, что он водил Динару к нам.

– Был, – глухо проговорил он.

– Зачем? У неё в наличии заводы, пароходы, квартиры и коттеджи… Зачем ты приводил её в нашу конурёшку?

Гуляев поджал губы и отвёл взгляд. Мне было мерзко от самого осознания, что этот человек настолько близко. И речь шла не только о том, где сейчас физически находился Макс. Я чувствовала отвращение от того, что муж столько лет был у меня глубоко под кожей. А сейчас это ощущение словно бы выходило с холодным липким потом, от которого хотелось отмыться как можно скорее.

– Ей хотелось переспать со мной на нашей супружеской постели, – прошептал Гуляев, и к моему горлу снова подкатила тошнота.

Только вовсе не отрава в кофе, или где бы то ни было, являлась тому виной.

– Так, всё… Уходи и больше не возвращайся! – велела Максу, начав выпихивать его из квартиры обеими руками.

21

Новоприобретённое жильё сейчас казалось маленькой крепостью – уж сюда Хасанову не зазвать на потрахушки даже под страхом смертной казни.

– Выметайся! Пошёл вон! – закричала, когда Гуляев попытался застыть, как вкопанный, на пороге.

– Варя! Нам надо держаться вместе! Всё совсем непросто, я думал, ты это уже поняла… – проговорил Максим.

Я не знала, откуда у меня взялись силы, но я смогла, наконец, вытолкать мужа в коридор.

– Держись вместе со своими любовницами, козёл! А ко мне не подходи! – выплюнула я и, захлопнув дверь, заперла её на все замки.

А через минуту звонила по номеру «Замена замков. Слесарь 24/7».

Одно я могла сказать точно, проснувшись на следующее утро – спать в новой-старой квартире было вполне комфортно и уютно. Пробудилась я от мыслей о работе, которые тут же прогнала, потому что дел накопилось и без неё.

На телефоне обнаружилось семь пропущенных вызовов от Дмитрия Борисовича и три сообщения примерно одного содержания:

«Варя, выйди на работу, пожалуйста. Мы же погибнем без тебя перед Новым годом!»

Таких слов от шефа я ещё не слышала, но заниматься этим вопросом сейчас сил не было. И хоть я чувствовала себя гораздо бодрее в физическом плане, мысли о том, что я вернусь в «Кита», меня порядком обесточивали.

– Погибнете вряд ли, – буркнула я сама себе под нос. – А вот я точно помру, если взвалю на себя ещё хоть одну задачу.

Умывшись, я прошла на кухню, где приготовила себе нехитрый завтрак – растворимый кофе и пару бутербродов. Неспешно поела, глядя в окно и постепенно привыкая к новой обстановке. Даже желание появилось немедленно приступить к перестановке и ремонту. Нужно будет ознакомиться с подробной документацией на квартиру, чтобы понять, какие стены можно снести без ущерба для помещения.

Но об этом потом. Сейчас я собиралась поехать к врачу, а вечером продолжить разбирать завалы…

– Варвара, ты меня порядком озадачила, – сказала мне Елена Тимофеевна, мой врач, которая положила перед собой ту самую кипу с анализами, которые я сдала не так давно. – Как уже сказала, у тебя лейкоциты повышены и я думала, что это какое-то воспаление. Но твои предположения, что ты могла чем-то отравиться, в корне меняют дело. Так…

Она побарабанила пальцами по столешнице и, нахмурившись, стала копаться в телефоне.

– В консультации такие анализы не делают, но я дам тебе контакты хорошего специалиста-токсиколога.

Она переписала на бумажку номер, что вызвало у меня улыбку, которую я поспешно спрятала.

– Звони, скажи, что от меня, и пусть делает всё как нужно.

Я кивнула и поблагодарила Елену Тимофеевну, забрав номер. Потом задала тот вопрос, над которым задумывалась подспудно, но гнала от себя данные мысли:

– Скажите… Вот мы обсуждали мой запас фолликулов… Как думаете, может, стоит уже сдать биоматериал… Ну, на случай, если придётся прибегнуть к ЭКО?

Конечно, я если и стану думать о подобном методе, то сделаю это наверняка не сейчас. И без того проблем столько, что только ребёнка мне и не хватало… Но и откладывать решение этого вопроса – равносильно тому, чтобы в будущем в принципе остаться без детей. А я этого не желала. Достаточно было украденных Максом лет, чтобы я допустила хоть шанс на то, чтобы обворовать себя самостоятельно.

– Гуляева, давай мы сначала с твоим отравлением разберёмся. И последствия его изучим. А там уже про карапузов станешь думать. Да и молодая ты, здоровая в целом… Знаешь, иногда у женщины рядом появляется какой-нибудь Ваня или Даня – мимо прошёл и она уже залетела. Хоть много у ней фолликулов, хоть они вообще в организме не ночевали. Так что это сейчас не первостепенная задача. Всё, иди. И потом ко мне с новыми результатами.

Она махнула рукой в сторону двери, дескать,