Развод. Я (не)надолго - Лиза Гамаус

нас всё с ног на голову, — продолжает Тамара. — Я сначала тоже довольно критично отнеслась к этим разным благотворительным программам, но со временем начала понимать эту философию. — И в чём же она? — пусть рассказывает, мне полезно узнать новое и найти что-нибудь интересное для себя. — Как ты понимаешь, государство всем помочь не может. Не буду вдаваться в политику, об этом можно долго рассуждать, что есть социальное государство и так далее, всегда есть «за» и «против», типа, что такое помощь, и не лучше ли платить высокие зарплаты. — Да, здесь можешь не останавливаться, — киваю я. — В этом деле нужна тишина и искренность. Это обязательно. Но это надо почувствовать и самим до этого дойти. Добро не продаётся, типа. — Забытые добродетели, прямо скажем, особенно в эпоху всеобщего моментального общения и соцсетей. — У каждого есть свой посильный ресурс — умения, навыки, услуги, моральная поддержка, деньги. — Тамара, не делай из меня какую-то непроходимую тупицу, пожалуйста. Я не об этом тебя спрашивала. Что у вас конкретно, какие планы? Я отлично понимаю, что такое благотворительность, — мне даже как-то странно, что она пустилась объяснять мне азы. — Не-не, ты не так поняла, я иду по своим следам, поэтому так, я была очень далека от этого. В двух словах благотворительность — это развитие позитива, сострадание и очень много чего прежде всего для дающих. — Тамар, — смотрю на неё немного укоризненно. — Короче, с новым партнёрством мы увеличили прибыль на двадцать процентов за четыре месяца и постепенно стали прислушиваться к тому, что этот наш партнёр начал нам говорить. Между тем, он попал в одну очень неприятную историю. Заступился в ресторане за девушку, которую прилюдно за столиком обижал её спутник. Тот у всех на глазах вылил ей в лицо бокал вина, потом перевернул на неё стол и начал орать. Наш не выдержал, завязалась драка, и он серьёзно ранил этого хулигана. Вызвали полицию, обоих увезли в участок. Хулиган оказался каким-то крупным чиновником, выдвинул против нашего серьёзные обвинения, камеры все убрали, ничего подтвердить не могли, появились какие-то лжесвидетели, которые утверждали, что у него было в руках холодное оружие. — До чего страшно бывает жить. Хочешь помочь, а тебя обвиняют в том, чего ты не совершал, — качаю я головой. — А у него в это время шёл разводный процесс с дочерью одного олигарха. Она, представляешь, родила не от него ребёнка и требовала от него признать отцовство. Зачем ей это было нужно, непонятно, материальных проблем у неё явно не было.

Я медленно начинаю вникать в историю их нового партнёра, но пока не могу ни с чем соотнести. Единственное, что пришло в голову, так это то, что женщины часто стали беременеть от любовников, а не от законных мужей. Какой-то тупиковый путь, как мне кажется.

— Так что с хулиганом-то? Вашего посадили, обвинили, чем всё закончилось? — спрашиваю я. — Ты не поверишь. Девушка в ресторане оказалась его бывшей, и она встала на сторону хулигана, который опрокинул на неё стол. И сказала, что наш напал на него из-за ревности. — Да ты что? — чего только не бывает. — И что? Это месть, что ли? — Да, сука она. Месть, наверное. — Нет, я не могу больше это слушать. Его оправдали в конце концов или как? Вашего? — Да, оправдали, там все официанты встали на его защиту, его свидетели, кто-то снимал драку на телефон. Но представь себе, до чего всё может дойти, когда хочешь помочь. Это я про добро. То есть не всё так просто, как нам кажется. Зло-то рядом. Так что эта тема с благотворительностью не такая простая, в жизни всё сложно. Искренность нужна и вера. Илья победил, потому что был искренен. — Илья? — переспрашиваю я. — Да, Илья. Его так зовут. А что тут такого? Ты так на меня смотришь, как будто я назвала какое-то редкое имя, — удивляется Тамара.

Медленно открываю сумочку, достаю мобильный, включаю галерею, нахожу фотографию Ильи и показываю её подруге. — Это он? — спрашиваю деревянными губами.

Тамара смотрит на экран, потом на меня. — Он, — кивает она. — Ты с ним знакома? У тебя его фотография? Откуда? — Да, Тамар, я с ним знакома и познакомилась три дня назад, но лучше бы я этого не делала. — Почему? Он роскошный парень. Я тебе уже все уши прожужжала. Ну, надо же! А она его знает и хранит его портрет у себя в телефоне. Чудеса прям. — Ничего чудесного тут нет. — Как нет? В смысле, нет? — Я с ним благополучно поссорилась благодаря вот этой вот Вале, которую ты только что видела. Теперь мне всё ясно. — Как поссорилась? Какая ещё Валя? Да ты себя в зеркало видела, где она и где ты?

Тут у меня текут ручьями слёзы, и я понимаю, что я абсолютная тупица.

— Да не реви, Евушка! Нормально можешь рассказать, что произошло? То-то я смотрю, ты на себя не похожа. — Хорошо, расскажу… — всхлипываю я.

ГЛАВА 18. Сеня вступает.

v

ГЛАВА 18. Сеня вступает.

Мы просидели с Тамарой в баре до двух часов ночи. Я рассказала всё без утайки, ну, может, не вспомнила некоторые мелочи из наших разговоров с Ильёй, а так, выложила всю хронологию по порядку, начиная от первой встречи на ретрите и заканчивая последним разговором в ресторане «Four Seasons».

Потом мы пошли спать и продолжили на утренней прогулке.

— Так почему он ушёл и не стал мне ничего объяснять и оправдываться, как думаешь? — спрашиваю я с надеждой на какой-нибудь ответ, который всё прояснит. — Он просто устал. Бывает такое. Маленькое дуновение, и ты срываешься. Потом он наверняка очень подозрительный в отношении женщин. Богатый, умный, спортивный, со связями, красавчик, что немаловажно — всё при нём, а главное, холост. Не хочет наступать на грабли, ищет человека, который будет с ним не из-за денег, если по-простому. — Я понятия не имела, кто он. — А он-то откуда должен был знать, что ты понятия не имеешь, кто он. Потом ты ему — бах — «22 августа ты освободился из тюрьмы, это правда?» Раз, и шарахнула в самый многообещающий момент, когда он наконец