Карла Неггерс - Заветное желание

— Иногда мне кажется, что вы как бы раздваиваетесь.

— Может, это и так. Но мы все временами чувствуем внутренние противоречия. Спасибо за угощение и за все.

— Вы же не хотите сказать, что слегка преувеличиваете?

Она засмеялась потому, что именно это и собиралась сказать.

— Вы знаете, что преувеличиваю.

— Ваши клиенты делали вам такие предложения?

— Только самые привлекательные из них.

— А почему вы… — Он обнял ее и притянул к себе. — Коварная, — смеясь прошептал он и крепко поцеловал Лиззи.

Рот ее был слегка приоткрыт, и ему ничего не оставалось, как еще крепче поцеловать ее. Их языки, влажные и горячие, встретились. Лиззи охнула, приоткрывая рот шире, и он проник в нее, провел по зубам, касаясь и лаская ее. Ее руки обвили его спину.

— Майкл, — прошептала она, — только ничего не говори… ни слова, пожалуйста. Сексуальное возбуждение довело его до предела, он руками проник под свитер Лиззи и коснулся упругой и теплой кожи ее талии. Он целовал уголки ее рта, подбородок и мягкую шею.

Лиззи откинулась на диване, и он откинулся вместе с ней, все сильнее и сильнее прижимая ее к себе. Она чувствовала его желание. На мгновение их глаза встретились, и она тут же отвела взгляд. Думать ей не хотелось — только чувствовать. Пусть желание охватывает ее больше, больше и еще больше, пока, взорвавшись, не покинет тела.

Медленно и бережно его руки подняли ее свитер. Прохлада его кожи и воздух в комнате прибавили ощущение горения. Каждый нерв ее был до предела обострен, каждый миллиметр тела отзывался на его прикосновения. Грудь ее трепетала в ожидании, и это ожидание пронизывало все тело.

Потом он расстегнул застежку лифчика, и груди ее предстали воздуху и его восхищенному взору.

— Ты прекрасна, — прошептал он, — прекрасна…

— Майкл!

Он опускал лицо к ее груди, готовый губами прикоснуться к ней, и она знала, что через несколько мгновений пути назад не будет.

— Я не могу… Он замер:

— Что?

Она закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы разочарования и борясь с чувством унижения. Как она могла так поступить с ним? С собой? Остановиться… пойти дальше. И то, и другое пугало ее. Слишком много противоречивых чувств боролось в ней, слишком много было переживаний и сомнений, чтобы она могла заставить себя заниматься с ним любовью.

— Не могу, — выговорила она.

Майкл нежно, заботливо, стоически улыбнулся, скрывая разочарование. Она не может! Но он понял. Он упрямо сказал себе, что понял.

— Все нормально, — хриплым шепотом ответил он. — Я подожду.

— Нет, я не могу никогда, Майкл. Пожалуйста, это не должно повториться.

«Ерунда», — подумал он, но вслух ничего не сказал. Покопавшись с застежкой лифчика, он наконец застегнул его, опустил свитер и отодвинулся от нее.

— Не должно, — повторила она. Взяв пустые стаканы, он заметил:

— Этого я не могу обещать.

— Ты должен.

— Почему? — Поднимаясь, он чуть не засмеялся: ее парик все-таки съехал. Взяв ее за подбородок, он решительно проговорил:

— Ненавижу давать обещания, и я не перестану желать вас только потому, что вы попросили не делать этого. Не сработает. Хотите еще выпить, прежде чем я отвезу вас домой?

— Нет… и не надо отвозить меня никуда. — Она, по крайней мере, не забыла, что не живет на этой пресловутой Семьдесят второй улице. — Я возьму такси.

Вольф так резко поставил бокал на столик, что едва не разбил его на части, затем деланно вежливо улыбнулся и пошел проводить ее до двери. «Чертова баба», — подумал он. Сегодня он обязательно выяснит, где она скрывается.

Посадив ее в такси, он остановил машину и для себя.

— Видите автомобиль впереди? — указал он водителю рукой. — Поезжайте за ним. Плачу десятку сверх, если не упустите их.

— Нет проблем, сэр.

Вольф чувствовал себя Джеймсом Бондом, а тот никогда не дал бы ей возможности ускользнуть.

Водитель ехал быстро, почти не отрываясь от первой машины. Подъехав следом за Лиззи к отелю, они остановились напротив Линкольновского центра… Шоу подходило к концу. Вольф почувствовал себя дураком и пожалел, что заранее не позаботился внушить ей поселиться в безопасном и дешевом месте.

Но все же он испытал облегчение. Водитель спросил, отвезти ли его обратно, но он отказался и пошел пешком. В отеле «Эмпайя» случались неприятные происшествия, но Лиззи не золотой телец. И сама справится, черт с ней.

— Да, — пробормотал он себе. — Чем больше я ругаю ее, тем больше влюбляюсь.

В этом, несомненно, и была проблема. Он совсем не хотел влюбляться.

Или хотел?

Возвратившись к себе, он налил еще шерри и, сидя в столовой, принялся размышлять, казался ли дом таким тихим и одиноким когда-либо прежде, а сам он — таким опустошенным. И ужасно пожалел, что Лиззи не осталась.

7

За завтраком, состоявшим из булочек и кофе, Лиззи рассказала Челси почти все о вчерашнем вечере, опустив лишь шерри и все «остальное» на квартире у Майкла. Тем не менее, Челси постоянно вздыхала и охала, не переставая утверждать, что Лиз засунула голову в пасть льва.

— Но у меня есть против него козыри, — храбрилась Лиззи. — Он соврал, что вырос на молочной ферме.

— Майкл? Фермер!

Челси разразилась смехом. Лиззи вскоре присоединилась к ней. Прошлой ночью она ложилась спать с чувством вины, странного неудовлетворения и даже одиночества. Теперь же смех взбодрил ее. Надежда все еще оставалась.

Челси внезапно прекратила хохотать, посмотрела на подругу и, глотнув кофе, заявила:

— Он все знает.

Лиззи прекрасно понимала, что подразумевает Челси, и с насмешкой парировала:

— Не валяй дурака.

— Я и не валяю, Лиз. Но с чего бы Майкл стал каким-то непонятным образом связывать Элизабет Гест с Уилсон-Криком? Она ведь стопроцентная горожанка.

— Да он и сам сказал, что не знает, почему это сделал.

— Чушь. А как ты думаешь, стал бы Майкл, которого мы с тобой хорошо знаем, сочинять историю о сельском фермере для того, чтобы произвести впечатление на искушенную городскую женщину, за которой надумал волочиться? Ни в коем случае. Я тебя уверяю — он все знает.

— Это невозможно.

Челси покачала головой. Самоуверенность подруги начинала ее раздражать.

— Челс, послушай, если бы Майкл узнал, что я та самая девчонка из Уилсон-Крика, он тотчас вытолкал бы меня вон.

— Ты недооцениваешь свою привлекательность.

— Майкл Вольф никогда не польстился бы на очарование Лиззи Олсон.

— А почему бы и нет? Ты же находишь его привлекательным и даже чертовски сексапильным.