Сандра Фремптон - Любовный соблазн

— Вы имеете в виду с мужчинами? — с неприкрытой враждебностью спросила она. — Необязательно спать с кем-то, чтобы считать, что хорошо проводишь время. Мне, например, нравится моя жизнь.

— У меня есть все основания полагать, что в последние шесть месяцев вы выходили из дому только для того, чтобы проводить детей в школу и сходить на работу, — жестко возразил Поль. — Это не жизнь, это существование. Даже Лоренс совсем не тот, кем вы хотели его представить.

О Лоренсе он мог узнать только от Фрэнка, но Эйлин казалось невозможным, чтобы брат предал ее. Нет, все было не так, поняла она в следующую долю секунды. Поль прекрасно умел задавать вопросы так, чтобы получить максимум информации, и Фрэнк, ни о чем не подозревая, рассказал все, что от него требовалось.

— Я никого не хотела никем представлять! — возмутилась Эйлин.

— У меня другая точка зрения.

Некоторое время они оба стояли друг перед другом с перекошенными от злости лицами. Потом Поль глубоко вздохнул, пригладил волосы и раздраженно прорычал:

— Черт возьми, я не хотел, чтобы все получилось именно так!

Вот в это Эйлин могла поверить! Да, вполне. Она прекрасно знала, что у него на уме. Он ведь сам сказал: никаких обязательств, никакой ответственности. Он не верил ни в любовь, ни в продолжительность чувств. Впрочем, уж если быть абсолютно честной, Эйлин и сама не знала, во что верить, но одно знала точно: занимаясь любовью с мужчиной, ей нужно, по крайней мере, верить в то, что у них есть хорошие шансы на совместное будущее. Так уж она устроена, и извиняться за это или за что-то другое она не собиралась.

Эйлин еще раз взглянула на Поля и направилась к выходу, но сделала лишь несколько шагов, когда он схватил ее за руку и развернул лицом к себе.

— А не поможет, если я скажу, что, будь я ребенком, то назвал бы вас идеалом тети, заменяющей мать? — с преувеличенным смирением спросил Поль.

— Нет! — еще не остыв, бросила она.

— И что Фрэнк счастливейший из братьев? Что вы просто мастерски провели корабль семьи Стейвор через бурные житейские воды?

— Еще раз нет.

Эйлин едва сдерживала слезы и, наверное, расплакалась бы, если бы не твердая решимость скорее умереть, чем проявить слабость перед Полем. Может быть, она и впрямь перестаралась, стремясь дать племянникам все, в чем они нуждались, но она до сих пор помнила, как чувствовала себя, когда потеряла родителей и ее мир раскололся. Но… но в случае с Вилли и Сузан дело обстоит немного иначе. Надо быть честной и признать это. У них все же есть отец, они не лишились дома, дающего ощущение безопасности, рядом с ними друзья. Трагедия с родителями выбросила Эйлин из привычного окружения, и, хотя Фрэнк и Нэнси приняли ее очень хорошо, то время было ужасно трудным. И вот теперь она стремится компенсировать племянникам их утрату, подталкивая Фрэнка — бессознательно, конечно, — к одиночеству, к мучительным переживаниям вместо того, чтобы разделить с ним ответственность за детей. О черт!

— Эйлин?

Она подняла голову — Поль внимательно смотрел на нее.

— Нет ничего страшного в том, чтобы иметь доброе сердце, — мягко сказал он. — Лучше избыток заботы и внимания, чем ощущение ненужности.

Она справилась бы, если бы он говорил с ней холодным бесстрастным тоном с легким намеком на иронию. Пусть бы открывал глаза на мир, задевая ее гордость и самоуважение, вызывая в ней раздражение, злобу, даже ненависть. Но его сочувствие и понимание сломили Эйлин.

— Я… я хочу домой.

Ее голос предательски дрогнул, но Эйлин еще сдерживала слезы, пока Поль не обнял ее, не прижал к своей крепкой теплой груди. И тут она разревелась — со всхлипами и подвыванием, совсем по-женски. В этом плаче смешалась и давняя боль девочки, потерявшей родителей, и сострадание к Фрэнку, Сузан и Вилли, и обида на Роберта, и горе по Нэнси. Бедная, бедная Нэнси. Все переплелось, все смешалось, и Эйлин плакала так, как не плакала уже много лет со дня гибели матери и отца.

Поль дал ей выплакаться. Долгие минуты он ждал, не задавая никаких вопросов, прижимая Эйлин к груди и легонько поглаживая по голове. А когда поток слез иссяк, Эйлин почувствовала жуткий стыд. Как же так? Как могла она раскиснуть? И не перед кем-нибудь, а перед Полем Дасте! Что он теперь о ней думает?

— Вы слишком долго сдерживались. — Он говорил негромко, ласково, а от его рук, поглаживающих плечи, на Эйлин снисходило успокоительное тепло. — Я прав?

Эйлин насторожилась. Этот человек очень умен, а она дала ему шанс, которым воспользуется даже тупица.

— У меня и в мыслях не было довести вас до слез, — продолжал Поль. — Вы ведь это знаете?

— Дело не в вас.

Эйлин чувствовала, что у нее горит лицо, но нельзя же стоять, вечно прижавшись к его груди, и она отстранилась, обнаружив при этом, что Поль не готов отпустить ее. Эйлин шмыгнула носом, зная, что выглядит, должно быть, как обиженная школьница.

— У вас можно попросить носовой платок, Поль?

— Секунду. — Он по-прежнему смотрел в ее заплаканное лицо, в бирюзовые глаза, ставшие невероятно красивыми. — Если не мои неуместные реплики, то что тогда?

— Н-не знаю. Всякое. — Эйлин услышала свой дрожащий голос и почувствовала злость и раздражение. Ей нужно быть сильной и собранной, готовой противостоять Полю, и женская слабость здесь неуместна. — Время для всех было тяжелое.

— И вы показали себя с наилучшей стороны. О черт, если он будет продолжать в том же духе, я снова разревусь! — подумала Эйлин. Столько лет не плакала, а теперь не могу остановиться!

— Не совсем. — Она снова сделала слабую попытку высвободиться из объятий Поля, но у нее опять ничего не вышло. — Наверное, ситуация, в которой оказались мои племянники, так схожа с той, в которую в детстве попала я, что мне трудно их разделить. Те чувства иногда мешают мне принимать нужные решения.

— Расскажите.

Поль отпустил ее, чтобы достать из кармана белоснежный платок, но, когда Эйлин стала вытирать лицо, его сильные руки снова обняли ее за плечи.

Несмотря на переживания, у Эйлин все так же кружилась голова от восхитительного и пьянящего аромата, исходящего от Поля. У нее подкашивались ноги — даже в самых смелых мечтах она не могла представить, что сексуальное притяжение может быть столь сильным.

Эйлин глубоко вздохнула и, комкая в руке носовой платок, рассказала Полю об обстоятельствах, приведших ее в дом Фрэнка.

— Такая хрупкая, такая воздушная, — проронил Поль, когда Эйлин умолкла. В его голосе послышалось что-то похожее на замешательство. — А ведь с первого взгляда вы кажетесь…

— Обычной недалекой девицей? — неприязненно подсказала Эйлин. Ей вспомнилась вдруг их первая встреча. Значит, он отнес ее к тому типу женщин, которые весь день только и делают, что болтают по телефону сподругами!