Элизабет Хой - Пейзаж с незнакомцем

Все это волновало Дженни, но помогло выдержать первые полчаса после встречи с Джоном. Когда она встретила страстный взгляд, устремленный на нее, ею овладело чувство вины.

– Отец сказал тебе, что мы не будем надоедать вам на вилле во время болезни Эдриэна? – спросил он. – Компания, через которую мы заказывали билеты, забронировала нам номер в «Славонии».

Глен Харни с Джоном будут жить под одной крышей!

– Поэтому едем прямо туда! Там мы освежимся и немного отдохнем, – вставил сэр Марк. – Не будем беспокоить отца и всех домашних в столь ранний час… так что отвези нас в отель, дорогая.

Дженни послушно села за руль. Сэр Марк устроился на заднем сиденье, а Джон сел рядом с ней.

– Как я рад видеть тебя, дорогая, – сказал он, когда они отъехали. – Не могу тебе сказать, с каким нетерпением я ждал встречи с тобой, хотя понимаю, что не должен быть эгоистом и требовать, чтобы ты уделяла мне много времени. Но сегодня вечером не могла бы ты пообедать со мной… только ты и я? Нам так о многом надо поговорить.

Вот так! Если бы он знал! Представив себе, как будет притворяться, будто ухаживает за отцом, не говоря Джону, что для этого нанята сиделка, Дженни почувствовала себя подлой и ужасной.

– Пообедать вместе было бы замечательно, – согласилась она. – Можно даже поехать в Урбино!

– Урбино? Великолепная идея! – в восторге воскликнул Джон.

Но она едва слышала его, полная дурных предчувствий. Наконец они остановились возле эффектного подъезда отеля. Что, если они встретят Глена Харни с его операторами? Но ничего страшного не произошло. Глена Харни у отеля не было, а заходить в холл или даже выходить из машины ей совершенно не обязательно.

– Увидимся позже, дорогая, – сказал сэр Марк. – Твоя задача – подготовить отца к моему неожиданному появлению. Он ни в коем случае не должен быть им встревожен. Ты должна все представить так, будто я приехал на несколько дней в отпуск вместе с Джоном.

– Папа будет рад видеть вас, ему и в голову не придет связывать ваш приезд со своей болезнью… к которой он относится слишком легкомысленно, – кивнула Дженни.

– Хорошо, хорошо, – прогудел доктор.

Джон на прощание положил ей руку на плечо и доверчиво и радостно улыбнулся ей.

– До вечера, дорогая! – прошептал он. – До вечера.

– Но разве вы не придете на ленч? – спросила она.

– Думаю, нет, дорогая, – ответил сэр Марк. – Спасибо за приглашение. Мы позавтракаем пораньше, немного вздремнем и будем на вилле во второй половине дня.

Говорит за Джона, как за себя, все решает за него, а Джон даже не возражает. На выразительном лице Дженни отразилось сомнение в правильности такого подхода. Сэр Марк, глядя на нее, насмешливо улыбнулся.

– Немного подожди, моя дорогая, – ободрил он ее. – Я понимаю, вам с Джоном надо многое сказать друг другу. Мы с матерью Джона всегда знали, какие чувства связывают вас… и мы очень рады. Мы и мечтать не могли о более очаровательной невестке!

Дженни подавила вздох досады. Впоследствии она не помнила, что отвечала им, помнила только, что, когда она несколько судорожно завела машину и отъехала от «Славонии», щеки у нее пылали, как огонь.

«Все уже считают нашу свадьбу само собой разумеющейся, – в отчаянии думала она. – Джон, его мать и отец. Разрыв будет более сложным, чем я предполагала».

Вернувшись на виллу, Дженни застала Клэр и Жака за завтраком на террасе. На приветствие и вопрос Клэр «где же Джон?» Дженни ответила:

– Они с отцом остановились в «Славонии».

– С отцом?! – удивленно воскликнула Клэр. – Неужели сэр Марк тоже приехал?

– Как я поняла, к нему обратился за советом доктор Синьёк. Сэр Марк встревожился и решил приехать вместе с Джоном, чтобы осмотреть папу. А в «Славонии» они решили остановиться, чтобы не доставлять нам лишних хлопот! Сэр Марк просил сообщить папе о его визите очень осторожно, чтобы не напугать его.

– А сам он встревожен… сообщением доктора Синьёка? – робко поинтересовалась Клэр.

К великому облегчению Дженни, несколько минут они обсуждали ситуацию, почти не упоминая о Джоне.

– Пожалуй, я пойду и сразу же расскажу папе о приезде сэра Марка, – сказала наконец Клэр. – Сделаю это как бы невзначай.

Лениво попивая кофе с булочками, Дженни невидящими глазами смотрела на простирающийся перед ней сад, а Жак распространялся о своих планах на утро, к которым приезд Дейвенгемов не имел никакого отношения.

– Можно съездить на восточный пляж, чтобы, как всегда, поплавать перед ленчем, – предложил он.

Но Дженни отказалась под мгновенно выдуманным предлогом:

– Вероятно, сегодня утром придет доктор Синьёк. Если представится возможность, я хочу поинтересоваться, зачем он звонил сэру Марку.

– Да еще на горизонте этот тип Харни, – напомнил Жак. – Он же грозился прийти, чтобы забрать какие-то записи, которые оставил у Эдриэна, не так ли?

В этот момент вернулась Клэр и сообщила, что отец очень спокойно воспринял новость о приезде сэра Марка.

– Похоже, он даже обрадовался возможности проконсультироваться с ним. Вполне вероятно, он больше обеспокоен своим здоровьем, чем показывает, – печально вздохнув, закончила Клэр. – Какой стыд, что Джон остановился в «Славонии», – сочувственно взглянув на Дженни, сказала она. – Ты пригласила его поплавать с нами сегодня утром?

– Сэр Марк решил, что им надо отдохнуть с дороги, – ответила Дженни. – И вообще я не собираюсь сегодня на пляж. Мне надо поговорить с доктором Синьёком. Кроме того, с пароходом пришла почта, и папа попросит меня прочесть ему газеты.

Отец показался ей более слабым, чем вчера. Он не заинтересовался почтой и газетами. Похоже, гораздо больше его занимали мысли о предстоящем визите Глена Харни.

– Хочу до его прихода еще раз просмотреть записки о соборе, – произнес он.

Дженни, поправив ему подушки, положила перед ним стопку аккуратно отпечатанных листков.

– Просто удивительно, как этот молодой человек чувствует наш собор и наш прекрасный маленький городок, – читая, размышлял он.

И он принялся тихо произносить слова, звучавшие в затененной комнате особенно поэтично. Глен Харни уловил и с любовью описал все краски острова, нефритово-зеленое море, в прозрачной глубине которого отражались сосны, растущие на утесе. А над позолоченным солнцем бастионом городских стен на фоне голубого неба высились хрупкие башни-близнецы миниатюрного собора.

Позже, в тишине своей комнаты, Дженни поймала себя на том, что снова и снова повторяет это про себя, как самые дорогие воспоминания. В ее ушах до сих пор звучал голос отца: «Он пишет, как художник, этот парень! Необычайно глубоко чувствует цвет и форму. Я обязательно должен встать с этой проклятой постели, чтобы пойти с ним в мастерскую и взглянуть на изображение собора его свежим взглядом».