Элизабет Хой - Пейзаж с незнакомцем

– Конечно, я знал, что мистер Роумейн скрывается здесь летом, и о том, что многочисленные журналисты и агенты издательств безуспешно пытались найти его, – признался Глен и, помолчав, добавил: – Поверьте, в мои намерения не входило вторгаться в личную жизнь мистера Роумейна!

– Но вы же познакомились с Дженни, – напомнила ему Клэр.

– Нас свела судьба и неуклюжий крановщик! С тех пор ситуация развивалась сама собой. Как это ни поразительно, я был приглашен на виллу встретиться с вашим отцом. Меня впустили в мастерскую, показали его великолепную картину с изображением собора, и, пожалуйста, поверьте мне, я бы ему уже тогда рассказал, кто я такой, но Дженни предупредила меня, что отец болен. Я решил, что присутствие на острове телевизионного репортера может его расстроить.

– Конечно, это расстроило бы его, – сухо согласилась Клэр. – И расстроит, если он об этом узнает!

– Придется идти на поводу у обстоятельств, – предположил он и умоляюще взглянул на Клэр. – Может быть, не стоит говорить ему, кто я на самом деле? Я себя не выдам, можете положиться на меня! Теперь, когда он оказал мне честь своим необыкновенным гостеприимством и… дружбой, если это не слишком громко звучит… я считаю себя обязанным уважать его чувства!

– Если вы действительно уважаете его чувства, самое лучшее, что вы можете сделать, – это отменить проект, касающийся Зелена, и найти для своей серии другой остров в Адриатическом море, – предложила Клэр.

– Боюсь, я не смогу отменить проект, касающийся Зелена, – бросив на нее виноватый взгляд, ответил Глен. – В моем контракте особо оговорен фильм об острове.

– Потому что здесь живет Эдриэн Роумейн? – резко спросила Клэр.

– Может быть, – согласился Глен. – Хотя возможность взять у него интервью оставалась очень неопределенной, а надоедать ему не входило в мои намерения.

Клэр скептически молчала.

– А теперь, как я вам и говорил, во вторник сюда прибудут мои операторы, и мы примемся за работу.

Шокированная Дженни раскрыла рот от удивления. Ей казалось, что Глен окончательно добил ее. Как он мог так нечестно поступить с ней, скрыв истинную цель своего пребывания на острове? Не потому ли он предостерегал ее и сам всячески сопротивлялся возникшей между ними симпатии?

– Почему в первый же день знакомства с моей сестрой вы не сказали ей, что работаете на телевидении? – спросила Клэр, словно угадав мысли Дженни.

– Я счел за лучшее не делать этого, – уклончиво ответил он. – А она ни словом не обмолвилась о родстве с великим Эдриэном Роумейном.

– И все же я не могу понять причины вашей скрытности, – покачала головой Клэр.

– Прибытие на остров телевизионной съемочной группы вызвало бы нежелательный интерес. Пребывание на острове инкогнито помогло мне в работе гораздо больше.

– Но, узнав, что Дженни член семьи Роумейн, вы могли рассказать ей о своей причастности к телевидению, – настаивала Клэр. – Я до сих пор не могу понять, почему вы этого не сделали… лучше бы вы не приглашали нас на этот роскошный обед!

– Безусловно, вами двигало отнюдь не желание отплатить нам за гостеприимство! – усмехнулся Жак.

– Это ставит нас в очень неловкое положение, – продолжала Клэр. – Не знаю, как отреагирует отец, узнав, что вы приехали сюда, чтобы рассказать всему миру о его любимом летнем пристанище. Нужно постараться скрыть это от него. В сложившихся обстоятельствах, мистер Харни, вам следует прекратить визиты на виллу!

– Не слишком ли это сурово? – виновато взглянув на хозяина вечера, вставил Жак. – В конце концов, вся каша заварилась без участия Харни. Он дал слово не упоминать о твоем отце в фильме. И не будет ли Эдриэн несколько удивлен, а может быть, и огорчен, если Глен вдруг исчезнет без всяких объяснений? – Он повернулся к Глену: – Старик, кажется, к вам очень привязался. Только сегодня утром он сказал мне, что ваша оценка его картины с изображением собора сильно ободрила его.

– Он ждет меня завтра, – признался Глен. – Чтобы продолжить нашу дискуссию о соборе. Я оставил ему записки со своими впечатлениями о Зелене и соборе, покорившем его сердце.

– Вы избрали очень умную линию поведения со стариком, – язвительно произнесла Клэр. – Остается только надеяться, что он не очень расстроится, если вы прекратите бывать у нас. Ему категорически нельзя волноваться. От отца надо каким-то образом скрыть, что вы связаны с миром ненавистной ему прессы. Да, неприятная вышла история, и я еще раз должна сказать, что, по-моему, вы поступили с нами нечестно! – Она встала из-за стола. – А теперь, простите, думаю, нам лучше уйти!

Дженни бросило в жар от смущения.

– Не волнуйтесь, приятель, – беззаботно произнес Жак. – Все утрясется. Или, как говорят у нас во Франции, «Tout s'arrange!» [2]. – Он протянул руку. – Спасибо за чудесный обед! Поймите мою жену, она беспокоится за отца! Ей не хочется надолго оставлять его!

Но Клэр не потрудилась помочь мужу сгладить ситуацию.

– До свидания, мистер Харни, – холодно произнесла она и направилась к выходу.

– Клэр! Если не возражаешь, я вернусь попозже! – крикнула Дженни ей вслед.

Она сама удивилась своим словам, но не могла уйти, не выяснив все до конца. Ей хотелось задать Глену много вопросов, и в глубине души у нее теплилась надежда, что ответы на некоторые из них разрешат загадку его противоречивого поведения.

Клэр, оглянувшись, бросила на нее ледяной взгляд.

– Поступай как хочешь! – сердито бросила она через плечо.

Глядя ей вслед, Глен пожал плечами и вернулся на свое место за столиком.

– Вам не следовало оставаться со мной, милая Дженни! Это только все испортит.

– Я надеялась облегчить им ситуацию, – сказала Дженни. – Для меня многое осталось неясным.

– Например? – От его пристального взгляда ей стало не по себе.

– Почему вы появились у нас в доме под ложным предлогом? Почему в первый день, когда мы с вами встретились, не сказали мне, что работаете на телевидении?

– Вероятно, я решил, что произведу на вас большее впечатление как историк, за которого вы меня приняли, чем телевизионщик, разъезжающий по всему миру по заданию моих боссов.

Она помотала головой:

– Настоящая причина не в этом!

– Хорошо, если хотите, я все назову своими именами: пока я никому не рассказывал о цели моего приезда на Зелен. Когда позже вы признались, что принадлежите к семье Роумейн, я счел совершенно необходимым хранить молчание… боясь, что вы откажетесь даже разговаривать со мной! – Упавшим голосом он добавил: – Я мог больше никогда не увидеть вас!

– Но потом вы же решили, что так будет разумнее всего, – напомнила Дженни. – Вы сказали мне об этом в тот вечер, когда ждали меня на горе и хотели, чтобы я пришла.