Кара Уилсон - Мы не расстанемся

— И что было потом? — поторопила Элли, словно ей рассказывали сказку.

— Паренек молчал, и я, маленький умник, рассказал учительнице, кто взял деньги.

Элли задумалась на минуту, на ее лице появилось странное выражение.

— И что ребята?

— С того дня и чуть не до тех пор, пока я кончил школу, многие называли меня «доносчиком».

— Мура.

— И это еще не все. Мой отец не уставал повторять, как ему стыдно за меня.

Ален взял маленькие ручки Элли в свои.

— Как ты думаешь, не попытаться ли тебе подружиться с Джоном и другими ребятами?

— Вот если бы мама пригрозила уволить его!

— С Джоном это могло бы получиться, — согласился он. — А как же с другими ребятами?

— Она могла бы придумать что-нибудь, если бы постаралась. — Элли надула губы. — В Лос-Анджелесе она была знаменитой, и все хорошо относились ко мне, потому что она моя мама.

— Только поэтому?

— Почему бы и нет? — удивилась она.

— Рано или поздно наступит такой момент, когда мама не сможет выручить тебя. Или не захочет по какой-то причине. И как же тогда? У тебя даже может появиться желание убежать куда глаза глядят. Тебе придется плохо.

Элли наморщила лоб.

— Мама говорит, что неправильно убегать от проблем.

— Мама права, — он перевел дыхание. — Знаешь, на твоем месте я все же попытался бы завести друзей, а не делал вид, что мне на это наплевать.

— Может быть. — Элли нахмурилась, но по ее глазам было видно, что она готова капитулировать.

— Ну а теперь почитай свой журнал, пока я побеседую с мамой в кабинете.

— Обо мне?

— Нет, о ней. Она ведь тоже моя пациентка, помнишь?

Элли пожала плечами.

— Ладно. Говорите сколько хотите.

— Как вы узнали, что ее волнует? — спросила Надя, когда они остались наедине.

— Догадался.

— Вы как-то сразу поняли друг друга, а у меня это не всегда получается.

— Может, вы любите ее слишком сильно, чтобы быть объективной?

— Может быть, и все же…

Ален взял лицо Нади в ладони и нежно прикоснулся губами к ее рту. От него пахло антисептическим средством, крепким кофе и еще чем-то неуловимо мужским.

Наконец он оторвался от нее и спросил:

— Когда ты освободишься сегодня?

Надя огорченно вздохнула.

— Вечером я всегда занята. «Пресс» — газета утренняя, так что мы кончаем работу в полночь, а иногда и позже.

— А что босс делает потом?

— Выпивает чашку горячего шоколада и падает в постель.

— Шоколад — как раз мой любимый напиток.

— Мне почему-то трудно в это поверить.

— Ну что ж. Готов на компромисс. — Он коснулся губами ее волос, упавших на лоб. — Да и ты, похоже, тоже.

Ален прижался губами к ее шее, вдыхая аромат нежной кожи. И мечты опять унесли его далеко. Он представил Надю в своей постели — мягкость ее волос и тела, теплота и уют кругом. Он прижался к ней еще теснее.

Прерывисто дыша, она прошептала ему на ухо:

— Ален… не нужно этого делать.

Стараясь прийти в себя, он отодвинулся и медленно открыл глаза.

— Ты права. — Его голос дрожал от возбуждения. — Не место и не время…

Надя судорожно вздохнула. Она как будто чувствовала, как ее кровь стремительно побежала по жилам. А тело ожило и затрепетало.

— Это на меня совсем не похоже. Я никогда не вела себя так, — пробормотала она.

— Как, милая?

— Вот так, — прошептала она, обводя рукой кабинет. — Обниматься в общественном месте с врачом дочери! С мужчиной, которого едва знаю!

— Я тоже не привык к подобным эскападам. — На его лице появилась гримаса. — А ты знаешь обо мне больше, чем кто бы то ни было во всем округе.

Ален поправил ее воротник, потом коснулся пальцами кожи и почувствовал, как Надя дрожит.

— Не волнуйся, ничего не случится, если этого не захочешь ты. Даю слово.

— Доктор Смит, пожалуйста, поймите, я… вы привлекательны… Но тут кругом люди.

— Если ты имеешь в виду Элли, так я ей, похоже, нравлюсь. Даже, вероятно, больше, чем ее мама.

— Боюсь, что наступил такой момент, когда ей нужен отец. — Надя взяла Алена за руки и пристально посмотрела на него, как бы добиваясь понимания. — Я знаю, что вы не хотите причинить ей боль, но ведь это может случиться. Если мы… сблизимся и из этого ничего не получится.

— Вот уж не предполагал, что ты из тех женщин, которые хотят получить железную гарантию на несколько лет вперед.

— Но я же мать, и моей дочери уже причинил боль мужчина, которому она верила.

— Только дочери или матери тоже?

— Обеим.

Ален опустил глаза.

— Я хотел бы заботиться о вас обеих. — Он снова посмотрел ей в глаза. — Веришь?

— Да, верю… Я освобожусь в полночь.

…Потягивая горячий шоколад, Надя наблюдала, как Ален поглощает вторую чашку любимой овсянки Элли.

— Не могу поверить, чтобы вы, врач, ели такое.

— А вы взгляните на коробку — тут полно питательных веществ.

— Если не считать сахара и консервантов.

— Извините, Надя, но никто еще не доказал, что сахар вреден для здоровья.

Она фыркнула.

— Сколько, вы сказали, вам лет?

— Тридцать девять. — Ален соскреб остатки в чашке и проглотил с видимым удовольствием.

— Есть еще.

— Нет, больше не влезет.

Положив ложку, Ален похлопал себя по животу. Таким изысканно одетым она еще его не видела — накрахмаленная рубашка и брюки. К тому же он подстригся после их утренней встречи.

Надя встала, налила ему еще кофе.

— Сколько вызовов было у вас сегодня вечером? — спросила она, садясь.

— Только один — к Эдде. Но это был скорее светский визит.

— Вечером я пила у нее чай, когда зашла за Элли после урока музыки. Я люблю с ней поговорить. Рассказы о старом Миртле так поднимают настроение, я даже начинаю чувствовать себя частью этого городка.

— Думаю, ей недолго осталось, хоть она и считает себя неукротимой. Это не так. На восьмом-то десятке и после двух инфарктов.

— Эдда весьма высокого мнения о вас, хоть и доставляет вам хлопоты. Говорит, вы лучший врач, которого когда-либо знал Миртл.

Ален выглядел еще более измотанным, чем в ту ночь, когда Надя обнаружила его спящим в своей гостиной.

— Я только делаю то, чему меня учили.

— Но почему здесь?

— Эта община заплатила за три года моей учебы и оплачивала мои расходы еще три года интернатуры, так что я задолжал им за шесть лет… — Он пожал плечами. — Мне здесь понравилось, и я остался.

— А ваша семья, друзья? Не скучаете по ним?

Он вытер пальцем каплю кофе, стекавшую по внешней стороне чашки. Что угодно, лишь бы не встречаться с ней взглядом.