Натали Рамон - Тот Самый Мужчина

— Помощь нужна, мадам? — из окна спросил усатый мсье.

— Да, пожалуйста! — взмолилась я.

— Никак машина сломалась? Где она? Что-то я не вижу.

— Нет, мсье. Я… Я заблудилась. Отвезите меня, пожалуйста!

— Куда? Я в город еду.

— Да, да! В Париж! Я заплачу!

— Садитесь, мадам. Само собой. — Он оценивающе посмотрел на меня. — Полста сможете?

— Сто, если довезете до дома! — Я чуть не расплакалась от радости: как приятно иметь дело с человеком, сразу назначающим цену без всяких китайских церемоний!

— А куда?

— Улица Эмиля Золя.

— Центр. — Он уважительно покачал головой. — Сто двадцать.

Я не стала спорить, хотя и сотни было более чем достаточно, и забралась к нему в кабину.

— Поболтаем или включить музыку? Какую предпочитаете, мадам? У меня много кассет.

— Спасибо. — Потрясающий сервис! — Лучше не надо. Если не возражаете, мсье, я вздремну.

— На здоровье. Вот, — он протянул мне какой-то потрепанный большой пуховик. — Прикройтесь, у меня не работает печка.

Я поблагодарила, набросила пуховик и закрыла глаза. Спать мне больше не хотелось, но и болтать с куриным усачом тоже.

Глава 16, в которой мимо промелькнул фургончик

Половина двенадцатого, подумал Клод, подъезжая к повороту на Ля-Ферто-Гош. Мимо него промелькнул фургончик с изображением курицы. Папаша Муш со своими курами всегда бывает на этом месте ровно в половине двенадцатого. Клод сверился с часами и улыбнулся. Это хорошо, значит, я буду дома не позже, чем обещал Клер. Интересно, она еще спит? Нет, вряд ли. Она давно встала и болтает с мамой в кухне. О чем они говорят? Только бы мама не начала показывать ей мои младенческие фотографии. Она это любит…

А вдруг Клер еще в постели? Тогда можно будет поцеловать ее спящую… Она проснется и обнимет меня. Теплая и душистая… Она так хорошо пахнет, особенно волосы… Как жаль, что у нее заболела спина, как она вчера мучилась, бедолага… Хорошо бы мама опять догадалась растереть ее своей мазью… И у Клер сегодня ничего не болело бы, и мы опять могли бы пойти танцевать в тот клуб.

Клод затормозил возле дома и опять подумал, как все-таки было бы хорошо застать Клер в постели. И вздремнуть рядом пару часиков. Ну, не только вздремнуть… Хотя и вздремнуть тоже не мешало бы — Клод невольно зевнул, — потому что к четырем утра опять на работу.

Он забрал из машины пакеты с теплым хлебом и вошел в дом. Мать и жена брата с поджатыми губами оглянулись на него из разных концов гостиной. Это его не удивило. Как не удивило и присутствие Эммы, неделю назад в тысячный раз «навечно» расставшейся с Паскалем. Странно было в это время видеть дома мать, потому что она никогда не пропускала воскресную службу. Наверное, тоже освободилась пораньше, решил Клод.

— Добрый день! — весело сказал он. — А Клер еще спит?

— Сынок… — Мать пошла ему навстречу.

— Она уехала! — выпалила Эмма и, состроив гримасу, развела руками. — Такая важная фря! Куда нам!

— Мальчик мой…

— Мама, как — уехала?! — Клод чуть не выронил свои пакеты, но вовремя пристроил их в кресло. — Зачем? А я?

— Нужен ты ей! Такие только министрам дают, и то за большие деньги!

У Клода перехватило дыхание.

— Заткнись, Эмма! — взвизгнула мадам Грийо. — Это все из-за тебя! Ты должна вернуть чек!

— Вернуть? Кому? Тебе, что ли, мамаша Фло?

— Сынок, ну хоть ты скажи ей! Так же нельзя! Это же тысяча франков!

— Мама, Эмма, что происходит?! Какой чек?

— Такой! — Эмма вытащила из-за пазухи чек, помахала им и быстро сунула обратно.

— Мама, и вы его у нее взяли? — Значит, Клер все-таки выписала чек, наконец догадался Клод.

— Это Эмма взяла, сынок.

— Да, это мне за моральный вред! За то, что я, порядочная женщина, вынуждена теперь мыться в одной ванне со шлюхой!

— Как ты сказала, Эмма?!. — выдохнул Клод.

— Так и сказала! А как еще прикажешь ее называть?

— Ты сказала… — Клод не мог повторить этого слова. Он схватился за голову. — Ты при ней сказала?

— А нечего было ее сюда водить! В мой дом!

— Это мой дом, Эмма! Мой мальчик имеет право на развлечение! — Мать топнула ножкой. — И приведет кого захочет!

— Конечно! — Эмма подбоченилась. — Любую шлюху!

— Да, пусть она шлюха, но здоровая и красивая! Ты лучше на себя посмотрела бы!

— Старая ведьма!

— Убирайся из моего дома!

— Мама! Эмма! Боже мой! Что же вы обе наделали! Клер — доктор медицины! А вы! Вы!..

Он опрометью бросился из дома. Руки дрожали, Клод не сразу попал ключом в замок машины. Хорошо хоть, я знаю, где живет Клер, я обязан попросить у нее прощения! А вдруг она не захочет разговаривать со мной? Как же все нелепо вышло… Эта идиотка Эмма. А мама! Как маме только могло такое прийти в голову? Как она могла подумать, что Клер…

Клод выехал на трассу и погнал в сторону Парижа. Но ведь Паскаль действительно привел ее ночью, рассуждал он. Мама назвала ее «принцессой на горошине», потому что она была вся мокрая и дрожащая. Мама решила, что она знакомая Паскаля, и я так решил. Значит, нет? Значит, Паскаль привел ночевать постороннего человека?.. Я ведь не видел вчера Паскаля, я спросил бы его, откуда он знает Клер? Наверняка и они спросили…

Но почему они обе уверены, что она легкого поведения? Вернуться, заскочить к Паскалю в участок и все выяснить? Нет, лучше я сразу поеду к Клер. Какое мне дело до того, что они знают и думают? Я сам знаю, кто такая Клер. Она моя женщина. Да, моя! И я знаю это. И она знает. И я все объясню ей про эту дурищу Эмму. А мама? И про маму объясню. Клер поймет. Да, обязательно поймет, потому что она моя женщина.

Глава 17, в которой мама выглядит отлично

— Отлично выглядишь, мама! И у меня тоже все хорошо, — прямо с порога заверила я свою мать, едва передо мной открылась дверь.

— Но у тебя красные глаза. Ты плакала? Что произошло?

— Да говорю же тебе, все в порядке, мама!

Запасные ключи от моей квартиры висели на отдельном витом крючочке рядом с зеркалом в прихожей. Просто протянуть руку, поцеловать мать, передать привет отцу и уйти.

— Девочка, я же твоя мама, неужели я не чувствую, что у тебя проблемы? Ты обещала появиться через полтора часа, а прошло больше двух. Я не отходила от окна! Наконец ты вылезаешь из какого-то куриного фургона! А руки-то, руки! — Она схватила меня за руки и, можно сказать, втащила в квартиру. — Ледяные!

— А папа дома? — рассеянно спросила я, не сводя взгляда с ключей у зеркала.

— Ну на кого ты похожа? — Мама по-своему истолковала мой взгляд. — Сама себя не узнаешь! Не стой, как Вандомская колонна, проходи и рассказывай, пока папа не вернулся из кегельбана. Ведь ни одного воскресенья не пропустит, чтобы не покрасоваться там среди молодых! Седина в бороду, и, сама знаешь, кто в ребро! — кокетливо пожаловалась она. — Пойдем, я новый рецепт пробую, отходить нельзя. — И она повела меня в кухню.