Анна Джеймс - Венецианское ожерелье

— Вы по-прежнему путешествуете?

— Как только появляется возможность, — сказал он и пригубил вино. — Работа не дает колесить по всему земному шару, как я люблю делать, но без хлеба насущного тоже, увы, не прожить.

Андреа вспомнила, что Дориан тоже любила путешествовать. Теперь, когда она уже так близка к свободе, приезд Зака неизбежно должен был пробудить в ней тягу к перемене мест. Этим легко можно объяснить странности ее поведения. Если только Андреа не поспешила с выводами.

По дороге из банка Дэвид прочитал ей небольшую лекцию об истории Виндзора и рассказал о сэре Джордже Бартоне, городской знаменитости:

— Он приложил немало усилий, чтобы переход от протектората к независимости не обернулся трагедией. За это его наградили орденом Британской империи. А позже, во время празднования последнего дня рождения королевы, он получил звание рыцаря.

— Звучит весьма впечатляюще. Я бы прониклась к нему еще большим уважением, если бы в отведенной мне комнате было окно.

Дэвид рассмеялся:

— Он, конечно, буквоед, но вы едва ли могли оказаться в более надежных руках.

Он толкнул тяжелую дверь, ведущую в вестибюль банка. Потоки холодного воздуха заструились вокруг, и вместе с ними появился сэр Джордж, улыбка озаряла его лицо.

— Приятно провели время за ленчем? Хорошо, хорошо.

Мелодичный тембр его сочного голоса немного смягчил удар следующих слов, адресованных Андреа. Он не мог знать, с каким нетерпением и радостью ждала она обратной поездки в Дрого-Мэнор, когда предупредил ее, что Зака задержали дела.

— Он не сможет этим вечером заехать за вами, но, безусловно, я позабочусь, чтобы вас отвез кто-нибудь из моих служащих.

Прежде чем Андреа смогла ответить, Дэвид внес свое предложение:

— Спасибо, конечно, сэр Джордж, но я хотел бы сам отвезти Андреа.

— Похоже, за удовольствие сопровождать мисс Торнтон может разыграться настоящая баталия, — покачал головой сэр Джордж.

— Ну уж сегодня это удовольствие я никому не уступлю, — заявил Дэвид. — Я заеду за вами в шесть, Андреа.

Вернувшись в свою похожую на камеру комнатку, она попыталась выкинуть из головы мысли о том, что Зак за ней не приедет, и вызвать в памяти ленч, проведенный с Дэвидом. Она не смогла. Лицо Дэвида Марлоу расплывалось, и сквозь него проступали черты Зака Прескотта. И его прикосновение все еще горело у нее на щеке. Андреа поднесла руку к лицу, туда, где до него дотронулись пальцы Зака, и в который уже раз забыла о том, что их связывают лишь деловые отношения.

Около шести Андреа звонком вызвала охранника, чтобы сдать сейф в хранилище, а заодно и свой кейс. Оставляя здесь свои записи, она надеялась избежать лишних расспросов Нэвиллов, которым не терпится получить хоть какой-то намек о величине своего достояния. Конечно, ей нет нужды сверяться с заметками, чтобы вспомнить и описать какую-нибудь бесценную антикварную драгоценность, если что-то подобное попадется ей на глаза. Андреа это знала, знали и они. Ну, до сих пор ничего такого она еще не обнаружила, так что единственный прогноз, который Андреа могла бы дать, заключался в том, что счет идет на тысячи, а не на миллионы.

Дэвид ждал Андреа в машине. И вновь он не потревожил ее ни одним вопросом, и снова они приятно проводили время за непринужденной беседой, что побудило Дэвида притормозить на окраине Виндзора и пригласить Андреа на обед:

— На этой улице недавно открылся новый ресторан…

— Очень мило с вашей стороны, Дэвид, но сегодня вечером я хотела бы пообедать вместе со всеми, а в этом доме ложатся рано. Вспомните, я только что восемь часов просидела не разгибаясь за столом. Может быть, в другой раз, когда я привыкну к местному климату.

— Как только пожелаете, в любое время, — отозвался он, направляя машину к Дрого-Мэнор. — А если вы захотите связаться со мной до того, как мы в следующий раз увидимся, не стесняйтесь, звоните, Андреа.

Он пошарил в кармане пиджака и протянул ей свою визитку, которую Андреа с благодарностью приняла. Было приятно знать, что у нее есть друг, и этот друг не из Дрого-Мэнор. Его визитка была ниточкой, которая связывала ее с окружающей реальной действительностью. Солнце красным шаром застыло на вершине вулкана вдали и яркими, контрастными штрихами очертило его величественные склоны.

— У него есть имя?

— На географических картах его обозначают как Маунт-Гастингс, но местные жители дали ему свое имя. Спокойный. И он неизменно поддерживает свою репутацию.

Когда они свернули на узкую дорогу к Дрого-Мэнор, гора скрылась из виду, и впереди замаячил силуэт дома, напоминающий очертаниями форт. После пылающего в закатном солнце вулкана от одного взгляда на этот вид становилось холодно.

От предложения войти в дом Дэвид отказался, но возле машины задержался рядом с Андреа и дотронулся до ее руки чуть повыше локтя, словно пытался удержать еще на мгновение. Его серебристые волосы переливались в лучах заходящего солнца, и от голубых глаз, привыкших часто смеяться, лучиками разбегались морщинки. И вновь Андреа почувствовала, как он был с ней деликатен, обходителен. Но даже сейчас, когда Дэвид был рядом, ей грезились иные черты.

Андреа протянула ему руку, как будто с этим прикосновением наваждение должно было исчезнуть:

— Еще раз спасибо, Дэвид. Я вечно буду вам признательна.

— Не за что. Мне и самому было приятно.

Все еще не отпуская ее руки, он склонился к ней, и Андреа решила уж было, что он собирается ее поцеловать, но Дэвид внезапно выпрямился и отошел, помахав на прощание рукой. Когда он уехал, Андреа обернулась к дому и заметила, как в одном из окон второго этажа колыхнулась, опускаясь, занавеска. Она посмотрела вслед машине Дэвида, исчезающей вдали, и поняла, чем было вызвано его внезапное отступление. Кто-то за ними наблюдал. Андреа терялась в догадках: кто же из троих обитателей дома стоял у окна?

Вскоре она нашла ответ на этот вопрос. Когда Андреа входила в дом, по лестнице спускался Зак. Выражение его лица так сильно отличалось от того, которое было утром, когда он подал ей цветы, что Андреа заговорила в надежде вызвать в нем это воспоминание:

— А как цветы, выдержали поездку?

— Вряд ли, — отрывисто бросил он. — Слишком много времени провели в раскаленной машине.

Те, что она воткнула в волосы, тоже завяли, и давно были выброшены. Но ей было грустно с ними расставаться, а в голосе Зака не было и тени сожаления. Его это совсем не тронуло, даже взгляд остался по-прежнему жестким.

— Вижу, вы добрались домой.

— Да, — голос звучал тихо и, к ее собственному удивлению, как-то подавленно, — меня подбросил Дэвид Марлоу.