Анна Джеймс - Венецианское ожерелье

Вздохом проводив видения прошлого, Андреа вернулась к своей работе. Ее одолевало искушение очертя голову выпотрошить все эти мягкие замшевые мешочки, а потом и все другие футляры из остальных сейфов. Переворошить всю эту гору драгоценностей и найти наконец злополучное ожерелье, которое, она ни минуты не сомневалась, пряталось где-то здесь.

Андреа сделала паузу и досчитала до десяти. Соблазн был велик, но у нее есть дело, которое нужно сделать. Ее план был прост: составлять каталог и приглядываться к драгоценностям. Банковские правила помогут ей держать себя в узде, ведь в комнате каждый раз одновременно будет находиться только один сейф. Если попросить об изменении процедуры, это вызовет подозрения здесь, а значит, и в Дрого-Мэнор. И все же от того, чтобы заглянуть хотя бы в этот ящик, Андреа удержаться не смогла.

Она подошла к двери и прильнула к стеклу. Охранника не было видно. Андреа расправила ткань на столе и стала вынимать украшения из футляров. Руки дрожали, но поверхностный осмотр ничего не дал. Драгоценностей Каппелло здесь не было, и она, смирившись, стала убирать все обратно. Андреа попалось на глаза несколько любопытных экземпляров, но она ими не заинтересовалась. Ее сердце трепетало от азартного предвкушения того, что ждало впереди. Андреа гадала: сколько еще часов, сколько дней пройдет в мучительном промедлении, прежде чем она увидит то, что ищет?

Она не допускала и мысли о том, что Нэвилл мог приобрести эти шедевры, чтобы потом перепродать их другому коллекционеру. Судя по имеющимся заметкам, он не расстался ни с одним из своих приобретений. Такой ревностный коллекционер, как Нэвилл, попади к нему драгоценности Каппелло, ни за что не выпустил бы их из рук.

Много позже снаружи раздался звонок, и охранник открыл дверь.

— Здесь мистер Марлоу, — раздался его сочный баритон, обычный среди местных уроженцев. — Он просит вас разделить с ним ленч.

Андреа ушла с головой в работу и лишь сейчас заметила, что едва не валится с ног от усталости. Ей припомнилась добродушно-веселая, легкая манера общения Дэвида, и Андреа подумала, что такая компания за ленчем внесет приятное разнообразие в череду напряженных трапез в Дрого-Мэнор.

Дэвид смотрелся просто замечательно в костюме цвета хаки и бледно-желтой рубашке. Он повел Андреа из банка вниз по улице, наполненной журчанием голосов жителей города, к ресторану со столиками во внутреннем дворике. Столы были установлены под стелющимися раскидистыми ветвями морского винограда, и Андреа с первого же взгляда поняла, что ей здесь понравится. Дэвид был так же открыт и дружелюбен, как и той ночью, по пути из аэропорта. Его спокойные, мягкие манеры идеально соответствовали профессии юриста, которой он предпочел зарабатывать себе на хлеб именно здесь, на Сент-Майкле, вдали от очагов цивилизации. Интересно, почему? Она решила выяснить это после ленча.

— Только не надо вина, — напомнила ему Андреа, когда он делал заказ. — Для того чтобы сконцентрироваться и разобраться в коллекции Карла Нэвилла, потребуются все мои силы.

Дэвид кивнул с искренним сочувствием:

— Состояние архива Карла явно оставляет желать лучшего. Мы все с этим столкнулись.

И все. Без всяких расспросов, попыток что-то исподволь разузнать, предложений помощи. Уже за это Андреа была ему благодарна.

Ленч прошел замечательно, и она узнала массу нового о Нэвиллах, хотя до конца понять это загадочное семейство так и не смогла.

— Одна из них, мать Зака, никогда не переступает порога этого дома, — объяснял Дэвид. — А еще один, сын Карла, появляется, только когда чует запах денег. Наверное, вы скоро его увидите. Рейчел выживает их одного за другим, а сама держится в тени. Она так и не вышла замуж, посвятив всю свою жизнь Карлу. Дориан Рейчел на дух не переносит. Впрочем, она и первую жену Карла терпеть не могла. Бедняжка, наверное, и в могилу сошла, не понимая почему.

— Похоже, она ни к кому не испытывает симпатии, — заметила Андреа. — А вот с Дориан, я надеюсь, мы сможем найти общий язык.

— Не вижу ничего, что могло бы этому помешать.

— Она казалась поначалу такой дружелюбной, — признала Андреа, — но внезапно стала такой резкой.

— Она очень темпераментная женщина, — отозвался Дэвид, — но остров, похоже, вытянул из нее все соки. Мне кажется, она ждет не дождется, когда сможет отсюда уехать. Это не может не сказываться на ее расположении духа.

— Похоже, эта перемена совпала с приездом Зака, — подумала вслух Андреа.

Дэвид удивленно приподнял бровь и пожал плечами. Такое предположение его явно смутило.

— Хотя Зак и не живет в Дрого-Мэнор, он, как и все обитатели этого дома, ставит меня в тупик своим поведением, — продолжила Андреа.

Она хотела узнать, что скажет ей о Заке Дэвид, если, конечно, ему есть что сказать. Ответ ее разочаровал.

— Он никогда не был близок с родными. За те несколько мимолетных встреч, когда мы сталкивались друг с другом, у меня не сложилось о нем впечатления как о человеке. Ясно для меня только то, что он всеми силами пытается сколотить себе состояние. — В голубых глазах Дэвида мелькнула заинтересованность. — А вы что можете о нем сказать?

— Практически ничего. Я его едва знаю.

Принесли заказ. Ритмичный стук тарелок сопровождался музыкальным голосом официанта, выпевавшего название каждого блюда, появлявшегося на столе.

— А еще я практически ничего не знаю о Дэвиде Марлоу, — лукаво произнесла Андреа, бросив в его сторону хитрый взгляд поверх возвышающихся горками омаров и свежих фруктов.

— Ну, не такая уж загадочная я персона, — улыбнулся он. — Вас устроит краткое изложение биографии?

Андреа воодушевленно кивнула, и Дэвид продолжил:

— Я перипатетик сорока двух лет от роду: люблю странствовать. Я посетил Сент-Майкл еще до того, как остров получил независимость. Местный образ жизни пришелся мне по душе, и я остался, завел здесь практику. Моя жена, напротив, предпочитала угрюмые туманы Лондона. Она вернулась в Англию, добилась развода и вышла замуж за степенного члена парламента, не обремененного тягой к перемене мест. Вот и все.

— Вы по-прежнему путешествуете?

— Как только появляется возможность, — сказал он и пригубил вино. — Работа не дает колесить по всему земному шару, как я люблю делать, но без хлеба насущного тоже, увы, не прожить.

Андреа вспомнила, что Дориан тоже любила путешествовать. Теперь, когда она уже так близка к свободе, приезд Зака неизбежно должен был пробудить в ней тягу к перемене мест. Этим легко можно объяснить странности ее поведения. Если только Андреа не поспешила с выводами.