Уинифред Леннокс - Найду твой след

Он взвыл от боли, схватил руку Натали и завернул ей за спину.

— Ты и дерешься, как мужик, — насмешливо процедил он сквозь зубы. — Точнее как мальчишка-подросток. Но ты в наших голубых играх будешь пассивной стороной, верно?

Натали кулаком другой руки колотила его по голове, вдалбливая в нее синий пластилин. Он склеивал волосы все надежнее.

— А теперь я прижму твою голову к моим волосам, — все так же улыбаясь, прошептал он, и Натали почувствовала, как ее длинные волосы прилипают к пластилину, спутываются с липкими волосами мужчины.

— Что ты делаешь! — кричала она и дергалась. Но адская боль отзывалась во всем теле.

— Я что делаю? То же, что и ты. Я простил бы такую выходку женщине, но не прощу человеку, который залез на мужское поле. Понятно?

Дальше все было, как в тумане. Они раскалились от ненависти друг к другу, они готовы были разорвать на части друг друга и клевать, как выразился, Траппер, печень друг друга. Но им ничего не оставалось делать, как сотрудничать ради освобождения.

Траппер дотянулся до лежащих на журнальном столике ножниц, а Натали изловчилась и расстригла волосы, которыми они приклеились друг к другу.

Освободившись, оба отскочили друг от друга, как ошпаренные кипятком кошки, они разве что не шипели и не брызгали слюной. Натали чувствовала, как беснуется ее пульс.

— Уходи! Уходи отсюда! Мой управляющий пришлет тебе документ о расторжении контракта!

— Только, пожалуйста, поточнее подсчитай неустойку, — процедил он сквозь зубы.

— Непременно! Я готова заплатить, но только…

— Не надо лишних слов, — тихо проговорил он, протестующе поднимая руку. — Мы уже поняли друг друга.

Едва Траппер закрыл за собой дверь и Натали услышала рокот его «лендровера», она упала на диван, уткнулась в подушку и долго рыдала.

Она рыдала так, как рыдает ребенок, только что появившийся на свет. Он вышел из одного мира в другой. Обратно ему уже не вернуться. Ей показалось, что наконец-то она родилась по-настоящему…

Натали не рассказывала Агнес об этой сцене, не говорила о своем новом рождении, но та, когда они беседовали по телефону, все равно что-то почувствовала.

— Что-то произошло? Ты в порядке? — допытывалась Агнес.

— Я в порядке, как никогда, — ответила Натали.

Это была правда. Потому что никогда в жизни она не ощущала так ясно, кто она и какое место занимает в этом мире.

Чтобы такое понять, нужно увидеть себя глазами другого человека, которому ты не безразличен.

Но те слова об Агнес, которые произносил в пылу схватки Траппер, Натали запомнила и ловила себя на том, что всякий раз принюхивается — что такого не уловил он в Агнес?

Кстати, жизнь Натали снова переменилась. После того, как Мира начала учиться во Франции, и после того, как Натали рассталась, а точнее, как выразилась она в разговоре с Агнес, «расплевалась» с Траппером, он исчез из Анкориджа.

Натали не выясняла, куда он подался, из-за нее или по какой-то иной причине покинул Аляску. Управляющий, которому она поручила расторгнуть договор с Траппером, сказал ей, что тот указал реквизиты банка, который находится в Саудовской Аравии.

Что ж, из снегов в пески, подумала Натали. Кого куда тянет. Она выплатила неустойку из-за расторжения договора по ее собственной инициативе, теперь дичь поставляли другие охотники.

— Агнес, — отчитывалась она перед компаньонкой, — мне это обошлось дешевле, чем если бы…

— Не стоит объяснять, Нат. Тем более, как я понимаю, ты взяла деньги из своей доли прибыли.

— Да, — согласилась Натали, — безусловно.

И потом добавила то самое словечко «расплевались». Оно потрясло Агнес и привело в восторг.

— Отлично сказано. Это где же ты его подцепила?

— Каюр принес на кончике языка. Ты помнишь Джека, да? Он катал тебя, когда ты впервые приехала на Аляску.

— О, конечно, помню. Но он-то о ком так сказал?

— О собаках. — Натали хмыкнула. — Собак запрягают парами. Одна пара рассорилась, а он, объясняя, почему переставляет их, бросил такое словечко.

— Поняла. — Агнес весело засмеялась в трубку. — Но я предлагаю тебе расплеваться еще и с Аляской. По-моему, вы тоже надоели друг другу.

— Ты так считаешь, Агнес? — спросила Натали, чтобы потянуть время и задать себе вопрос: а на самом ли деле это так?

И нашла ответ в глубине души: да, она уже может расстаться с Аляской. Уже может. Ей даже хочется явиться туда, где ее знали, но явиться уже другой, самостоятельной женщиной.

— Я думаю, надо дальше тянуть нашу сеть. Расширять ее.

— За счет чего же, Агнес?

— Народ хочет рыбы, дорогая.

— Но ведь в Сан-Франциско столько рыбных ресторанов, что мы…

— У нас есть местечко, которое просто жаждет северной рыбы. Я купила списанную яхту, мы ее будем перегонять… — Она умолкла. — Знаешь ли, это ноу-хау, я не хочу говорить по телефону. Тот, кто стреляет первым, получает все…

—…Если не промахнется мимо цели, — закончила за нее Натали хорошо известную ей шутку.

И на секунду замерла. Сама она услышала шутку от Траппера… но откуда Агнес знает ее?..

— Никогда и ни за что! — с жаром ответила Агнес, и Натали отвлеклась, не успела спросить у Агнес про шутку.

— Но почему… яхту? Это-то я могу узнать сейчас?

— Да. Потому что мой муж был яхтсменом. Он научил меня управлять яхтой на Средиземном море. Про Ниццу я тебе говорила.

— Вот как? Красивая женщина, красивая яхта…

— Красивым было все, — закончила Агнес. — Даже его похороны.

Натали услышала гудки. Агнес не попрощалась. Видимо, сочла, что и так сказала слишком много.

Так значит, ее муж… умер? Или погиб… А Агнес после этого ушла к хиппи? Впрочем, это уже домыслы.

Невероятная женщина. Сколько лет они знакомы, но что-то из прошлой жизни подруги Натали узнает раз в году, если не реже. А ведь Агнес производит впечатление совершенно открытого человека. Когда она выступает перед женщинами, те рыдают… Натали видела собственными глазами. И сама не раз была готова рыдать.

Итак, ей предстоит переехать в Сан-Франциско, открыть на яхте плавучий рыбный ресторан. Если честно, у Натали уже чесались руки что-то изменить. За столько лет она узнала Аляску вдоль и поперек, ей хотелось перемен. К тому же из Сан-Франциско легко слетать в Париж. Есть прямые рейсы. Первое, что она сделает, когда устроит все дела на новом месте, — полетит в Париж.

Сердце Натали отозвалось на это слово так, как давно уже не отзывалось ни на какое другое.

Оно ассоциировалось у нее со словом «любовь».

Да-да-да. Теперь, много лет спустя после того, что испытала с Бьорном, Натали точно знала: то была любовь.