Бетани Кэмпбелл - Тени над озером

Да, безнадежно согласилась про себя Келли. Ты знаешь это потому, что была замужем за одним из них. А я знаю потому, что он был моим отцом. В нашей семье привыкли не доверять людям.

– Мама, – произнесла она, собирая остатки терпения, – успокойся, прошу тебя. Камни настоящие, они в безопасности, и их не может взять абсолютно никто, кроме тебя или меня. В банке говорят, что еще никто не пытался проникнуть в хранилище – никогда.

– Хорошо, но не доверяй этому соседу, – повторила Сисси. – Мне он совсем не нравится. Или она? Я никогда не говорила тебе, но у Джимми часто бывали женщины. Он терял разум, когда речь заходила о противоположном поле.

Келли с трудом сглотнула.

– Сосед – мужчина, – произнесла она, не став добавлять, что он высок, привлекателен, богат и умен.

– Не доверяй ему, дочка, ни в коем случае не доверяй, – умоляюще повторила Сисси, а затем резко сменила тему: – Как продвигается твоя работа? Не расслабляйся в этом диком краю. Ты отправилась туда, чтобы писать, а не только улаживать дела Джимми. Находи время для себя, ладно?

Келли постаралась уверить мать, что с ней все в порядке, но когда вспомнила глубоко посаженные, насмешливые глаза Зейна, прикосновение его рук и вкус его губ, то почувствовала, что с ней далеко не все в порядке. Она встревоженна и беспомощна.

– Будь осторожна, – повторяла Сисси. – Будь осторожна, Келли!

Возвращаясь к дому Джимми, Келли была неприятно удивлена, заметив припаркованный среди сосен автомобиль. Побитая и запыленная голубая малолитражка стояла у одного из крошечных домиков по соседству с домом Джимми. Коричневый домишко был размером не больше гаража, и Келли заметила на его окне табличку «Сдается».

По-видимому, новый обитатель дома услышал шум мотора, так как дверь отворилась и на пороге возникла низенькая, в Меру пухлая женщина с седыми кудряшками и приятным лицом. Широко улыбаясь, она приветственно помахивала правой рукой, левой сжимая набалдашник деревянной трости.

Но улыбка женщины погасла, как только она заметила за рулем Келли. Сначала она выглядела изумленной, а затем понимающая улыбка скользнула по ее лицу. Как только Келли остановила джип и вышла, женщина заковыляла к ней. На вид ей можно было дать от пятидесяти пяти до шестидесяти пяти; на левой ноге виднелась белая гипсовая повязка.

– Привет, – произнесла она, склонив голову набок и оглядывая Келли. – Ручаюсь, вы – племянница Джимми, верно? Невозможно ошибиться при виде этих голубых глаз и волнистых волос!

Келли кивнула, чувствуя себя неловко. Как городская жительница, она подозрительно относилась к радушию незнакомых людей. Приторно-сладкий голос женщины не сочетался с ее простоватым, открытым лицом.

– Последний год мы прожили по соседству с Джимом, – с дружелюбной улыбкой сообщила женщина. – Он только и делал, что рассказывал о вас. И о вашей маме – ее зовут Сисси, верно? А вы, если не ошибаюсь, Кэти?

– Келли, – поправила девушка, стараясь быть вежливой. – Келли Кординер.

– Ну конечно! – Женщина разразилась булькающим смешком. – Как я могла забыть! Маленькая писательница Келли. Джимми так гордится вами! Вы еще продолжаете писать?

– Пытаюсь, – неохотно отозвалась Келли. Женщина не могла быть одной из печально известных приятельниц Джимми – она была на добрых двадцать лет старше его, пухлая и домашняя, как свежеиспеченный пирожок. Но, видимо, они были дружны. К тому же она так живо интересуется делами его семьи.

– Ну, хорошо, – произнесла женщина, не обращая внимания на замешательство Келли. – Я Мэвис Прюэр. – И она протянула руку.

Келли в ответ подала свою, и Мэвис Прюэр сердечно пожала ее. Мэвис выглядела заурядной особой, но, по-видимому, была хорошо воспитана, а ее блестящие, быстрые глаза не упускали ни малейшей подробности. Одета Мэвис была в простую красную вязаную кофточку и мятые белые шорты длиной почти до колен.

Левой рукой она продолжала опираться на резную рукоятку трости; гипс закрывал левую ногу от щиколотки до колена.

Перехватив любопытный взгляд Келли, Мэвис отпустила ее руку и сделала неопределенный жест в сторону повязки.

– Разбила машину, – уныло произнесла она, – и сломала ногу. Но это не помешает мне провести недели две на озере. Просто не могу жить без него! Да, я совсем такая, как Джимми, – я люблю это озеро.

Келли смутилась. Ее тревожило совсем не то, что Мэвис заметила брошенный на гипс взгляд, но упоминание о Джимми больно кольнуло сердце. Келли терпеть не могла быть вестницей беды, но этого было не избежать.

– Как поживает Джимми? – с лучезарной улыбкой спросила Мэвис. – Куда подевался этот бродяга? Ушел рыбачить?

Когда Келли как можно осторожнее сообщила печальную весть, ее поразило, с каким потрясением взглянула на нее Мэвис Прюэр. Она застыла с расширенными глазами и стояла молча целую минуту. Келли тоже не знала, что сказать.

Затем Мэвис насмерть перепугала Келли, разразившись целым потоком слез: эта женщина не просто плакала, она рыдала. Казалось, она не выдержит горя.

О Боже, в замешательстве думала Келли. Она привыкла к виду детских слез, но подобный всплеск эмоций видела впервые.

– Ну, ну, – беспокойно пробормотала она и неловко погладила Мэвис по плечу.

Та бросилась в объятия Келли, склонила голову ей на плечо и зарыдала еще громче. Келли чувствовала, как горячие слезы новой знакомой пропитывают тонкую ткань голубого платья.

– Я обожала этого человека, – всхлипывала Мэвис, глотая слова. – Я любила его… Он был самым добрым, самым отзывчивым… – И она вновь разразилась рыданиями, еще теснее прижавшись к Келли.

Боже мой, с недовольством думала Келли.

– Я… – Она смутилась. – Миссис Прюэр, не надо так горевать. Все произошло очень быстро, он не мучился. Он умер во сне в доме моей матери. По крайней мере его смерть была милосердной.

Мэвис Прюэр запричитала еще громче:

– Бедный, несчастный человек… Такая тяжелая жизнь, а потом… его беда… пьянство… О, я знала, что его ждет, – мой папа тоже пил. Но отговорить его было невозможно… Он сам должен был захотеть бросить пить. Но ему было трудно справиться с болезнью, и я молилась только, чтобы он решился пройти лечение…

Ну что же, раздраженно думала Келли, Мэвис Прюэр излишне эмоциональна, но по крайней мере она проявляет сочувствие. Келли робко погладила женщину по спине.

– Ох, у меня просто ноги подгибаются! Вы не проводите меня в дом, милочка? – Мэвис отпустила Келли, покопалась в кармане и выудила оттуда пакет салфеток. Вытерев струящиеся по лицу слезы, она громко высморкалась. Рука, опирающаяся на трость, дрогнула. Казалось, женщина ослабела от шока.