Эбби Грей - Очаровательная злючка

В пять утра она поднималась, чтобы помочь Марии с завтраком, затем ее ждал бурный день в офисе. Когда клиника закрывалась, Кэсси переодевалась в джинсы и свитер и ехала с Броком в больницу.

Во вторник, через полторы недели после аварии, ровно в пять пятнадцать Кэсси открыла дверь в его палату.

— Что сегодня на ужин? — спросила она. — Я проголодалась до полусмерти. — Рядом с Тедом даже больничная еда казалась вкусной.

— Жареная курица. — За Теда ответила новая медсестра. — К Теду, кажется, вернулся аппетит. Когда он совсем поправится, научит меня танцевать тустеп.

Медсестра подоткнула подушку и нечаянно прижалась грудью к руке Теда. Тед, казалось, не заметил этого, хотя ее густые длинные темные волосы разлетелись во все стороны, когда она наклонилась Над ним. У нее были полные губы и высокие скулы — Кэсси сразу же возненавидела ее. Любой мужчина, если он не слепой и не евнух, обратил бы внимание на эту женщину.

— В самом деле? — спросила Кэсси холодно.

— Ты его родная сестра или двоюродная? — нахально спросила медсестра. — Я еще не видела рыжих Уэллменов.

— О, тем не менее я в самом деле Уэллмен. Только я не родная сестра и не двоюродная. — Она пересекла комнату, обняла Теда и поцеловала в губы… этот долгий, медленный, влажный поцелуй удивил их обоих.

— Я его жена, — ласково сказала она медсестре.

— Ах ты черт. — Медсестра улыбнулась Теду. — Я здесь уже целый день, а ты ни разу не сказал про жену.

— Я думал, что в июне развожусь, — сказал Тед в свое оправдание, но как бы предлагая Кэсси опровергнуть его слова.

— Ну, тогда в любви и на войне все средства хороши, — сказала медсестра, прежде чем Кэсси успела ответить. У нее хватило наглости подмигнуть Теду. — Позвони мне, когда все закончится. Меня зовут Чарити Ласситер. Номер в телефонной книге. — Она помахала Теду и закрыла дверь.

Кэсси повернулась к Теду, который притворился, будто изучает потолок.

— Тед… — сказала Кэсси многозначительно.

Он повернул голову на подушке, чтобы посмотреть на нее.

— Да? — спросил он невинно.

— Теодор Эштон Уэллмен, что здесь происходит? — взорвалась она. — Почему эта сестра думает, что будет танцевать с тобой? Ты еще долго ни с кем не будешь танцевать.

— Боже милостивый, — с отвращением сказал Тед. — По крайней мере я уверен в том, что я ей интересен. До того как я разбил машину, ты вообще со мной не разговаривала, а теперь не можешь оставить меня в покое. Я не знаю, в каких мы отношениях, и мне кажется, что тебе это нравится. — Он лукаво посмотрел на нее. — Кэсси, эта медсестра всего лишь старается быть вежливой со мной. И с тобой.

Бедный, наивный Тед, подумала она. Он не видел надвигающейся кошачьей драки, даже когда был между двумя первоклассными кошками. Кэсси изо всех сил старалась не рассмеяться.

— Тед, знаешь, тебе бы следовало сломать левую руку. — Ей было нужно сменить тему. — Тогда я не должна была бы кормить тебя.

— Может, тогда бы меня кормила Чарити, — заметил Тед.

— Я исполню эту обязанность. В конце концов, ты же мой муж, нравится это тебе или нет.

Мысль об этом заставила его улыбнуться, и Кэсси улыбнулась в ответ.

— Тед, кажется, я слышу, что везут тележку с ужином. Ты так же голоден, как и я?

— Точно. Я мог бы съесть северную часть мула, идущего на юг, и закусить пряжкой от ремня и сапогами. — Его улыбка превратилась в волчью ухмылку.

— Да, ты проголодался, — сказала она.

Пухлая помощница медсестры принесла два хромированных подноса. У нее были золотые сережки с маленькими ковбойскими сапогами; в первый раз после аварии Тед вспомнил, во что был одет в то злополучное воскресенье.

— Кэсси, что стало с моими сапогами и костюмом?

Тед снял крышку с подноса и обнаружил куриную ножку с рисом, утопленные в белом комковатом соусе. Он снова накрыл поднос крышкой.

— Даже не смотри на это, Кэсси. Тебя стошнит. Позвони в пиццерию. Мы не должны это есть. Выглядит так, будто блюдо не понравилось тому, кто первый это попробовал.

— Вот теперь я знаю, что ты поправляешься, — парировала она. — Ты привередничаешь из-за еды. — Она взяла трубку и набрала уже знакомый номер. — Какую пиццу ты хочешь?

— С двойным сыром. Пепперони на моей половине, а на твоей — грибы. Скажи им, чтобы поторопились, а не то мы помрем с голоду и им придется везти наши трупы в похоронное бюро. — Тед взял пульт управления и включил телевизор.

— Ш-ш. — Кэсси хихикнула и сделала заказ.

— Ты отдала мой костюм в чистку? Где мои сапоги? — Тед не повернул головы, он был увлечен телевикториной, которую они смотрели вместе с тех пор, как он попал в больницу.

— Они их разрезали. — Кэсси приготовилась ответить на первый вопрос викторины раньше, чем это сделает Тед.

— Разрезали? — сказал он капризно. — Ты позволила им разрезать мои сапоги? Они были сшиты вручную и обошлись мне в семьсот долларов. Вот так жена! — Он закипел от злости. — А мой костюм ты тоже позволила им разрезать?

— Да. — Кэсси пыталась не выходить из себя из-за его придирок. Брок сказал ей, что люди с травмами головы часто бывают раздражительными и непоследовательными, и она старалась помнить об этом. — Тед, твоя рубашка и костюм были испорчены; их нельзя было ни отчистить, ни починить. Кроме того, они были все в крови. Я сказала медсестре, что она может их выбросить.

— Черт побери, женщина, у тебя в голове ни капли мозгов, — пробурчал он.

Кэсси забыла и о голоде, и о викторине. Забыла о пицце и обо всем остальном, кроме того, что она больше недели проводила вечера в этой больничной палате с этим капризным человеком, а он жалеет о костюме и паре сапог… когда мог купить себе полсотни новых. Может, это она виновата в том, что он разбил свою чертову машину?

Она вспомнила, что не должна повышать голос.

— Мертвым обычно наплевать на костюмы и сапоги, — произнесла она ровно. — Никто не подумал подождать, пока ты придешь в себя, и попросить разрешения разрезать твою одежду. Они все были слишком заняты, спасая тебе жизнь. А я каждый вечер прихожу сюда, чтобы уберечь тебя от скуки, — и вот благодарность?

Тед протянул руку, чтобы схватить ее укоризненно поднятый палец, и ухмыльнулся. Черт, Кэсси была прекрасна, когда злилась. Волосы вились больше обычного, и глаза блестели, когда она сдерживалась, чтобы не заорать на него. У Теда по всему телу от возбуждения забегали мурашки. Эта рыжеволосая ведьмочка всегда сумеет заставить его ходить по струнке! Но как же здорово им будет вдвоем! И ведь права во всем! Она ухаживала за ним, как будто он действительно был ей небезразличен, а он теперь принимает это как должное.