Затмение страсти - Дженис Мейнард

хочу, чтобы он повторил мою участь.

Кейт заставила себя войти в комнату, хотя ее желудок скрутило.

– Вот почему мы не собираемся жениться. – Она посмотрела на свою подругу пристальным взглядом. – Я ценю твою заботу, мисс Иззи, но это касается только меня и Броуди.

Зрачки Броуди расширились, выдавая его замешательство и испуг.

– Я не сказал бабушке ничего такого, чего не сказал бы тебе, – пробормотал он.

– Но ты ни разу не сказал, что не любишь меня.

Грубая правда причиняет адскую боль. Только сейчас Кейт поняла, что лелеяла наивные фантазии. Она лучше многих знала, что мужчины используют сладкие слова и секс, чтобы получить то, за чем они охотились. Броуди был гораздо более благороден, чем профессор, который унизил ее, но, в конце концов, Броуди хотел определенных вещей и был готов попробовать все, что в его силах, чтобы склонить ее к своему образу мыслей.

– Я не сержусь, Броуди. – Она старалась, чтобы ее голос звучал совершенно ровно, но в это время ее сердце разбивалось на миллион осколков.

Кейт снова повернулась к мисс Иззи:

– Если мы с Броуди когда‑нибудь поженимся – что вряд ли, – это будет сугубо по практическим соображениям и в рамках брачного контракта, условия которого нам еще предстоит обсудить.

Изабель фыркнула:

– В мое время сказали бы, что ты ставишь телегу впереди лошади.

Броуди обнял Кейт за плечи:

– Это наша проблема, бабушка. Поверь, мы справимся.

Кейт напряглась, когда Броуди прикоснулся к ней. Она не могла вынести его близости. Не сейчас. Она вырвалась и обхватила себя руками за талию. Голос дрожал, несмотря на все ее усилия:

– Я не считаю этого ребенка проблемой, Броуди Стюарт. Мне жаль, что ты так считаешь. Если вы меня извините, я, пожалуй, пропущу ужин и лягу спать пораньше. Увидимся утром.

Глава 11

Броуди понял, что дистанция между ним и Кейт увеличилась до нереальных размеров. Потерянное выражение лица Изабель усиливало его беспокойство. Она покачала головой:

– Мне очень жаль, парень. Как ты думаешь, она слышала весь разговор? Мне не следовало вмешиваться.

– Не волнуйся, – легко сказал Броуди. – Я все улажу с Кейт.

– Не сегодня, – глубокомысленно заметила Иззи.

Броуди согласился.

В час ночи, когда лег в свою одинокую кровать, он понял, насколько ему были важны ночные часы с Кейт. Ее меняющееся тело было для него чудом.

Что он сделал не так? Он предложил ей замужество, но она зацепилась за свое прошлое. Тревожный сбивчивый сон не принес облегчения, а пробуждение сопровождалось болезненной эрекцией. Когда Броуди вышел на кухню, его настроение было хуже некуда. Кейт старательно его игнорировала. Изабель так и не появилась.

Броуди налил себе кофе. Этот американский обычай ему нравился. Сегодня кофеин был как нельзя кстати. Он осушил первую чашку и принялся за вторую. Кейт завтракала, уткнувшись в журнал о беременности. Он сел напротив и уставился на нее, надеясь хоть на какую‑то реакцию. Очевидно, ее способность игнорировать его была сильнее его терпения.

Броуди не выдержал:

– Посмотри на меня, Кейт.

Она подняла глаза, пренебрежительно сморщила нос и вернулась к своему чтению.

Броуди сосчитал до десяти.

– Я не понимаю, почему ты так злишься на меня, – сказал он обиженно.

Очень медленно Кейт закрыла журнал и окинула его мягким взглядом зеленых глаз.

– Ты назвал нашего ребенка проблемой, – сказала она. – Я не знала, что мой ребенок и я стали такой большой помехой твоему благополучию. Я бы сказала тебе, чтобы ты убирался к черту на самолет и возвращался в свои драгоценные вересковые пустоши.

Ее слова разозлили Броуди, но его грозный взгляд никак не подействовал на Кейт.

– Уходи, Броуди. Дай мне спокойно позавтракать.

На этот раз ему пришлось досчитать до двадцати. Он был зол, возбужден и совершенно не в себе. Ни одна женщина, которую он когда‑либо знал, не могла его настолько вывести из себя.

– Скажи мне, чего ты хочешь, черт возьми! Я устал гадать и терпеть неудачи.

Кейт вскинула подбородок, в глазах вспыхнул огонь.

– Мне ничего от тебя не нужно. Я думала, что совершенно ясно дала это понять. На самом деле мне все равно, если я когда‑нибудь… – Она замерла и склонилась над столом, выражение ее лица было в равной степени ошеломленным и испуганным.

– В чем дело?! – рявкнул Броуди. – Что случилось?

Кейт не ответила. Ее взгляд устремился в никуда, ладони легли на живот. Он вскочил и положил руки ей на плечи, нежно встряхивая ее.

– Поговори со мной, Кейти. Тебе больно?

Она посмотрела на него с легкой нерешительной улыбкой:

– Я в порядке.

Броуди погладил ее по щеке:

– Ты меня пугаешь.

– Это ребенок, Броуди… Мне кажется, я почувствовала ребенка!

Он тяжело опустился на ближайший стул, не желая признаваться, что его колени дрожат.

– Это нормально? Ты хорошо себя чувствуешь?

Кейт прикусила губу с тем же выражением напряженной сосредоточенности на лице.

– Нормально? Да, пожалуй. Я на пятом месяце. Пришло время. Я не уверена, на что это должно быть похоже, но было что‑то…

– Можно мне? – Он протянул руку, не дожидаясь разрешения, и с благоговением положил руку на ее округлый животик.

– Где, Кейт? Покажи мне, где.

– Вот. – Она взяла его пальцы и немного сдвинула. – Я не знаю, можешь ли ты почувствовать…

Но он почувствовал. Нежное трепетание, пробежавшее под ее кожей и согревшее кончики его пальцев.

– Боже милостивый.

Ребенок был для него эфемерным до этого момента. У Броуди перехватило дыхание, а глаза увлажнились. Трепет остановился. Он встревоженно взглянул на нее.

– Почему он затих?

Кейт пожала плечами:

– Я не знаю. Может быть, она хочет спать.

– Он, – уверенно сказал Броуди. – Мужчина‑Стюарт, который продолжит род.

– Боже мой. – Кейт закатила глаза, но, когда она посмотрела на него, ее раздражение исчезло, сменившись чувством зарождающегося удивления.

Он понял это, потому что то же самое чувство струилось по его венам, вызывая у него легкую дурноту. Такое дикое, незнакомое чувство выбивало из колеи.

– Я сожалею о вчерашнем, – сказал он, убирая волосы с ее лица. – Я ранил твои чувства, но я не хотел этого.

Ее радость померкла. Она уклонилась от его прикосновения и положила руку на стол, чтобы не упасть, будто ее ноги не стояли на твердой земле.

– Мне тоже жаль, – сказала она с серьезным выражением лица. – Я думаю, что понимаю. По крайней мере, пытаюсь. Я много читала, и все говорят, что поначалу мужчины оказываются в невыгодном положении, потому что ребенок кажется нереальным.

Броуди медленно кивнул:

– Рискуя показаться придурком, я бы сказал, что это