Бисер (СИ) - Ройс Саша

— Так что колдун в действительности сказал? Ты же пошутила по поводу жертвы?

Лилиана бросила на дочь леденящий душу взгляд и…внезапно рассмеялась, скинув маску актрисы-любительницы.

— Конечно, пошутила! Ты бы видела себя сейчас!

— Мама! — с упреком протянула младшая Хмелевкая, явно раздосадованная тем, что её так легко удалось провести.

— Так ты знаешь, что делать надо или нет?

Лилиана Львовна снисходительно поглядела на дочь и, будто перед ней вновь маленькая девочка, коснулась пальчиком её кончика носа.

— Милая, это всего лишь семейная сказка, ноги которой растут из-за удивительного совпадения, что, так или иначе у женщин нашего рода было двое мужчин. Я верю, что у тебя всё будет иначе! Ты ведь пока ни с кем не встречаешься.

Внутри себя Хмелевская нервно хихикнула.

— Не встречаюсь, мама, не встречаюсь, — заверила Ёла мать.

Глава 21. Страховка

Матвей прибыл в офис вовремя. Он не чувствовал, что сегодня готов сворачивать горы, что-то явно ему мешало вести полноценную жизнь, но настрой на работу был весьма неплохим.

Накануне он покинул коттеджный поселок и приехал ночевать в городскую квартиру. Отец велел изучить документы в кожаной папке, которая лежала у него на рабочем столе.

С содержимым папки молодой человек ознакомился, да вот незадача, тот самый листок, сложенный вчетверо и помещенный Ёлой для страховки в первый файл, он посчитал личной памяткой родителя, поэтому трогать не стал.

Мимоходом Матвей поздоровался с секретарем и прошёл вглубь офиса. В кабинете отца оказалось настолько просторно и светло, что он инстинктивно прищурился. Елагин старший поднялся навстречу сыну и принял из его рук папку с документами.

— Ознакомился? — полюбопытствовал он, вынимая из футляра очки для чтения.

Сын кивнул и занял место за офисным столом замысловатой формы.

— Приглашение пока почитай. Послезавтра благотворительный ужин бизнесменов Краснодарского края, мы приглашены.

Матвей подхватил со стола две цветные карточки, скептически поглядел на них пару секунд и отложил в сторону.

Между тем Леонид Николаевич, поправив очки на переносице, сдвинул брови и уверенным жестом раскрыл папку. Он всего-навсего вознамеривался акцентировать внимание сына на некоторых документах, как вдруг мужчина заметил незнакомый листок на первой странице. Он прекрасно помнил, что никаких посторонних деталей в папке не было. Машинально отец перевел взгляд на Матвея.

— Ознакомился, говоришь?

— А что такое?

— Сейчас посмотрим, — важно объявил Елагин старший.

Он опустился в огромное кожаное кресло, вытащил странный листочек из файла, развернул и стал изучать его содержимое.

Во время чтения Леонид Николаевич несколько раз исподлобья поглядел на ничего неподозревающего сына.

Прочитав послания Ёлы, он снял очки и аккуратно положил их перед собой на стол. Попавшей в руки информацией, мужчина вознамеривался воспользоваться по полной программе, потому дал себе время подумать.

— Значит, говоришь, что изучил бумаги.

— Да.

— Ну, это ложь, — слегка вытянув губы в трубочку, мягко выдал босс, — ты даже не взглянул на первую страницу, — всё так же спокойно продолжал он.

— А чего смотреть на первую страницу? Там обычный титульный лист. Кстати, я видел эту бумажку, подумал, что твои заметки, потому не трогал. Что касается остального, то можешь спросить меня о любом документе в этой папке — я расскажу.

— Но я хочу тебя спросить об этом? — отец помахал найденным листком формата А4.

— Правильно ли я тебя понял, что это не твоё?

— Совершенно верно.

— Что это тогда?

— Компромат на тебя! — нарочито елейно выдал Леонид Николаевич.

Молодой человек приблизительно начал понимать, откуда мог взяться злополучный листок, как Елагин старший безжалостно избавился от благородной ширмы.

— Ты зачем меня подставляешь? — взвизгнул отец, брюзжа слюной, и в упор уставился на сына немигающим взглядом, — я думал, сейчас Володя приедет, предложу ему сделать на базе нашей фирмы филиал «Хорса», а ты мне портишь отношения с лучшим другом! Матвей, какого хрена! — лицо мужчины пошло пятнами, а глаза нервно забегали. — Ты зачем Ёлку в квартире закрыл?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Не твоё дело! — сухо подметил молодой Елагин.

— С ней всё в порядке?

— Ты Ёлу после этого видел у нас дома, всё с ней было в порядке. Сам только напугал её своей реакцией на Тину.

— На кого?

— На мою девушку.

— Я не понял: у тебя одна в отеле сидит, а другую ты дома запираешь — и ни одной в ЗАГСе! Это что за кобельские замашки?! — несмотря на повышенный тон, было видно, что Елагин старший пытается взять себя в руки.

— Отец, угомонись.

— Значит, темненькая твоя подстава! — Леонид Николаевич подбирал слова, чтобы не наделить сына правом молчания.

— Выходит так, — с нескрываемым безразличием выдавил молодой человек и его темные глаза холодно блеснули.

— Матвей, ты нам с матерью, зачем иностранками голову морочишь, когда девчонку что надо по углам зажимаешь?

— Никого я не зажимаю! Не трогал я её! — подобрался молодой Елагин.

— Да? А она пишет, что вы встречались! А потом ты слинял, свалил, ничего не объясняя, — молвил босс, на свой лад, трактуя слова девушки, — это как называется?

Сын плотно сжал губы, намереваясь молчанием проверить насколько сильно Ёла сдала его.

— Ты встречался с Хмелевской? — голос Леонида Николаевич выровнялся и уже звучал вполне сдержанно, — отцу только не ври, пожалуйста, — он не сводил глаз с сына.

Заметная пауза предвещала, что Матвей, скорее всего, скажет правду.

— Три года назад. Недолго, — это была максимальная откровенность, на которую в настоящее время был способен молодой человек.

— А мы-то с матерью головы ломали, чего вам дружно не живется, бегаете друг от друга: она — туда, а ты — сюда. И чем она тебе не угадила этакому Елагинскому принцу?!

— Это моё личное дело, — молодой человек пытался пресечь дальнейшие претензии родителя.

— Нет, уже моё! — злосчастное послание зашелестело под ладонью мужчины. — Она мне так и пишет: «Пожалуйста, помогите мне, Леонид Николаевич!» Зачем ты её довёл?

— Я себе лишнего ничего не позволил.

— А если она Володе донесет? — Елагин старший заговорил любезно, вкрадчиво, предпринимая очередную попытку вразумить сына. Разгадав план родителя, Матвей закатил глаза. — Ты же отцу говоришь, а не следователю! Тебе если Ёлка нравится, послушай тогда отцовского совета: строптивую бабу надо сразу в ЗАГС тащить! — «Хомут на шею и пахать на ней, всю оставшуюся жизнь», — додумал про себя глава семьи. — Твоя же мать такая же как Ёла. Они думаешь, почему так легко сошлись? Я всё это уже прошёл, послушай меня! Один раз уступи бабе, чтобы потом всю жизнь уступала она.

Из груди Матвея вырвался мученический вздох, ибо он понимал, что объяснять что-либо отцу бессмысленно.

— Как-то раз после небольшой ссоры, Майя меня тогда немного приревновала, — спешно пояснил Леонид Николаевич, — твоя мать решила набить себе цену, пошла на танцы с неким Владиком. Ты представляешь, я до сих пор помню его имя! — ужаснулся он, поглаживая залысину, — я, недолго думая, сбегал за кольцом и — на колено! В один момент она позабыла о новоявленном кавалере, — Елагин провел перед собой ладонью, — всё! Я ваша навеки! Сколько лет уже вместе и ни разу, ни на какого «Владика» она не посмотрела. Лучше жены не найдешь! Только, — он развел руками, — для начала: кольцо, колено, ЗАГС!

Глава 22. Доверие и сомнение

Работа закипела в руках Ёлы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В случае возникновения спорных вопросов она звонила Лилиане Львовне, советовалась. За весь рабочий день она увидела мать всего один раз и то на лету, когда обе торопились по своим делам. Они быстро согласовали время завтрашнего общего совещания и вновь разбежались.

Беспокойные мысли иногда лезли в голову, но девушка всякий раз переключалась на организационный процесс, не давая себе возможности погрустить. Всё-таки работа — это лучшее лекарство от бессмысленного занятия пожалей себя такую хорошую!