Бисер (СИ) - Ройс Саша

— Нет, Ёла, я не был женат. Могу показать паспорт. В машине, кстати.

— А дети?

— Детей пока нет.

«Пока» Александрова насторожило Хмелевскую, она нахмурилась, но уточнять не стала. Девушка вновь обратилась взором к морю.

— Рассказывайте.

— Как сказку?

— А это сказка? — подражая тону Александрова, метнула уточняющий вопрос Ёла.

— Я увидел Лилю и влюбился сразу. Мне — двадцать девять, ей — семнадцать. Мне повезло в жизни — я встретил своего человечка.

Собеседница сдвинула брови и прикусила губу.

— Наша история непростая. Это не для твоих ушей. Ваше поколение — сплошь нежные одуванчики.

Хмелевскую кое-что насторожило в словах Александрова.

— И вы до двадцати девяти не имели серьезных отношений? И не женились? Очень странно для того времени.

— Брака не было, ещё раз повторю. Отношения были, но они не складывались. Мать сильно болела. Очень много времени уходило на заботу о ней.

После выразительной заминки, собеседник огорошил Ёлу ещё одним признанием.

— У меня не было полной семьи. Бабушка, дедушка и мать. Кто мой отец я не знаю до сих пор. Мать унесла эту тайну в могилу.

— Грустно, — глухо отозвалась девушка, и они переглянулись.

— Через несколько месяцев в стране начались большие перемены, и я понял, не смогу дать Лиле всё, что должен. Я попросил её начать жить без меня. Потому что твердо осознавал, что усидеть сразу на двух стульях не смогу.

— А мой папа смог.

— Твой папа шёл правильным путем, а мне хотелось всего и сразу.

— И мама вас отпустила? — Ёла прищурила глаза и недоверчиво воззрела на Алексея Витальевича.

— Лиля ждала меня ещё три года. Когда она поняла, что я не одумаюсь, вышла замуж за твоего отца.

— Трудно поверить, что мама вас простила после такого. Я бы послала бы куда подальше и ещё мужу рассказала бы!

— Пять лет назад она так и сделала. Год я не показывался ей на глаза.

— Но мама сообразила, что вы всё равно появитесь снова, — догадалась девушка.

— Именно. Я всегда добиваюсь своего. Честно скажу, что я старался как можно меньше боли причинить твоей маме. Я сделал многое для этого. Я, правда, старался. Но перемены невозможны без боли.

— Как вы начали снова общаться?

— Пару лет она полностью игнорировала мою искусную осаду, но в один прекрасный день она мне позвонила, — Александров улыбнулся, ведь ему предстояло вспомнить о приятных событиях в своей жизни, — и приказала, чтобы я поведал ей о каждом дне своей жизни, которые провел без неё. Если она поймает меня хотя бы на маленькой лжи, то всё кончено. И я ей рассказал. Она звонила мне сама, это было её условие, иногда редко, иногда часто. Потом последовало пугающее затишье. Встречаться начали совсем недавно. Меньше полугода назад.

— Несколько лет ушло на осаду крепости, моя мама не могла так просто сдаться.

— Она выдвинула ряд требований. И я их честно выполняю.

— Ваша любовь стоит того, чтобы разрушить хороший брак? Мои родители всегда дружно жили.

— Ты сама сказала слово «дружно».

— Что вы к словам то придираетесь! — фыркнула Ёла.

— Мечта о семье — это главная мечта моей жизни. Сейчас мне пятьдесят четыре и только теперь я чувствую, что у меня она есть.

— Алексей Витальевич, вы толком не сказали, почему просили мою маму начать жизнь заново, — подметила Хмелевская, — ещё тогда в молодости.

— А надо? — он тяжело вздохнул, — я не хотел рисковать её жизнью — это, во-первых, оставить вдовой — это, во-вторых, я просто мог не вернуться с работы.

— Что за работа такая? — на душе заскребли кошки от нехорошего предчувствия.

— Начальник службы безопасности крупного бизнесмена.

«Бандита какого-то, точно!» — опасная мысль Ёле не понравилась и она пресекла развитие логической цыпочки.

— Потом он взял меня в бизнес, и пошло-поехало.

— Значит, возможность вернуть маму у вас появилась сравнительно недавно. Что вас останавливало вернуть её раньше?

— Ты, — Александров долго посмотрел на девушку. — Я сам рос в неполной семье и знаю, что это такое. Мне не хотелось, чтобы я явился причиной подобного случая. Думаю, что я поступил правильно. Передо мной сидит здравомыслящая девушка, психически уравновешенная. У многих детей дисгармоничное развитие личности из-за недостатка внимания взрослых, недостатка любви.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Так вы эксперт!

— Хватит ёрничать, а то я поменяю своё мнение, — шутливо пригрозил Александров.

Ёла поджала губы.

— Предлагаю сделать паузу. Пойдем, погуляем у моря.

— Нет, — резко запротестовала Ёла. — Говорите правду до конца! Ладно, прошлое, оно ваше. Что сейчас? Мой отец знает? Когда развод?

— Не кипятись. Знает. Скоро приедет.

— Офигеть! — она с досадой хлопнула ладонью по подлокотнику. — Со всех сторон обложили, Алексей Витальевич. Я так и поняла, что вы всё подготовили! Блин!

Ёла с усердием начала тереть лоб, немигающим взглядом уставилась на траву. В какой-то момент она перестала рассматривать под ногами редкую растительность, выпрямила спину, словно правильная девочка, и задала уточняющие вопросы.

— Это всё? Не всё, да? Что ещё? Сами же позвали поговорить! Что вы скрываете? Ведь что-то заставляет вас действовать быстрее. «Выход на сцену», инвестиции, откровенный разговор — и всё это за несколько дней! Говорите уже, не томите! Алексей Витальевич! — капризно задребезжал голос девушки.

— Лиля беременна. У тебя будет брат, Ёла.

Хмелевская реально почувствовала, как волосы на голове зашевелились. Она поднялась и подошла к Александрову. Несмотря на то, что новость девушку явно сразила наповал, в глазах читалась задумчивость и вечный вопрос: «Что делать?»

— А я ничего не заметила…

Мужчина встал с кресла, выпрямился во весь рост. Теперь Ёле нужно было смотреть вверх, потому что «дяденька» на полголовы выше.

— Поздравляю! — одними губами произнесла Хмелевская.

Они кратко обнялись и оба тут же вернулись на свои места.

— Какой срок?

— Срок пока маленький.

— А пол определить смогли.

— Специалист по УЗИ только беременных смотрит. Глаз наметан.

— С ума сойти! — недоумевала Ёла, ошарашенно глядя по сторонам.

— Извини, красотка, но завтра твоя мама переезжает ко мне. Одна жить будешь.

Слёзы подступили к глазам, но девушка отдышалась, и приступ рыдания миновал. Александров молчал, дав возможность Ёле прийти в себя.

— Будешь приезжать к нам, когда захочешь, — произнес он только после того, как Хмелевская слабо улыбнулась.

— В последние дни в моей жизни произошло много событий. Я боюсь, не справиться.

— Послушай, Ёла, ты теперь часть моей семьи. Ты моя падчерица, и я предлагаю тебе свою помощь. Что у тебя вчера произошло? — со знанием дела заговорил Александров.

— Поссорилась с другом. Причин много.

— Хочешь помириться?

— Нет.

Будучи на эмоциях, Хмелевская слила всю информацию о Косте потенциальному отчиму.

— Он очень странно относиться к людям: крайне подозрительный, всё время всех проверяет. Много чего требует, если ты вошёл в его близкий круг общения. При этом я ничего о нём не знаю. Вообще! Хотя мы общались около года! Судите сами, даже из нашего с вами разговора я узнала о вас больше, чем о нём за весь год! — подчеркнула девушка.

— Хм. Определенно странный парень. А зачем тебе правда, если примирение с ним в твои планы не входит?

— Хочу знать правду, чтобы легче жить.

— Правда у каждого своя. Для одних она приемлемая, для других звучит категорично.

Александров извлек из кармана телефон и протянул его Ёле со словами:

— Напиши мне в ежедневнике его данные. Номерок его имеется?

Девушку, мягко говоря, удивило беспредельное доверие маминого ухажера, когда он предоставил ей столь личную вещь. Хмелевской понадобилась несколько минут, чтобы вбить чужой номер телефона и напечатать скудные данные о Косте.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Готово. Всё что знала, — она вернула смартфон.

— Пробьём, не волнуйся. Одного мне сдала, а про второго ничего не скажешь, — лукаво улыбаясь, поинтересовался Александров.