Укради мой поцелуй - Инна Стоун

в силах остановиться. Адреналин бил в виски, смешиваясь с остатками ужаса.

— Они… они убили её, Марк! Ту женщину! — выдохнула я, едва слышно.

— Я знаю, — его голос был хриплым. — Они вышли на неё через меня. Я был неосторожен. И они вышли на тебя. Это моя вина.

— Почему ты пришёл? — спросила я, глядя на его профиль, напряжённый и резкий в полумраке.

Он обернулся, и в его глазах бушевала буря.

— Потому что я не могу позволить им сделать с тобой то же самое! Потому что ты, чёрт возьми, хоть и самая упрямая и глупая девчонка на свете, но ты не заслуживаешь того, чтобы закончить как мой отец!

Он выдохнул и провёл рукой по лицу.

— Они уже в курсе всего, Лера. Они знают про записи, про тебя, про меня. Твой жених не оставляет свидетелей.

Слово «жених» прозвучало как пощёчина. Я отвернулась.

— Что нам делать?

— Бежать. Пока не поздно. У меня есть кое-какие накопления. Фальшивые документы. Мы можем исчезнуть.

— Бежать? — я смотрела на него с недоумением. — Бросить всё? Семью, друзей, жизнь?

— Твоя жизнь закончилась ровно в тот момент, когда ты начала копать это дело! — он резко повернулся ко мне, и его пальцы впились мне в плечи. — Ты не понимаешь? Твой отец, твой идеальный Сергей… они не остановятся! Они убьют тебя, как только поймут, что ты угроза! Или сломают и превратят в такую же куклу, как они сами!

Его слова были жестокими, но правдивыми. Я чувствовала это нутром. Но мысль о бегстве, о жизни в вечном страхе, в подполье…

В этот момент его телефон завибрировал. Он взглянул на экран и побледнел ещё сильнее.

— Чёрт. Это Толик. Экстренный сигнал.

Он принял вызов, включил громкую связь.

— Толик? Что случилось?

— Марк? С тобой Лера? — голос Толика был искажён помехами и паникой. — Вас ищут везде! По всем каналам! Объявили в розыск! Взлом, похищение, покушение… полный набор! Твои фото уже у всех ментов! И… — он замолчал, и послышались странные звуки, крик, а потом чей-то чужой, спокойный голос у микрофона:

— Марк Орлов. Валерия Соколова. Сдавайтесь. Бессмысленно сопротивляться. Вы оба знаете слишком много.

Связь прервалась.

Мы сидели в полной тишине, в которой было слышно, как стучит моё сердце. Это был конец. Нас загнали в угол.

Марк первым нарушил тишину. Он завёл мотоцикл. Его лицо стало решительным, почти спокойным.

— Значит, бежать не получится. Остаётся один вариант.

— Какой? — прошептала я.

— Напасть первыми. Вытащить всё это на свет. — Он посмотрел на меня, и в его глазах горел огонь той самой мести, что сжигала его изнутри все эти годы. — У меня есть кое-что. То, что я приберёг на самый крайний случай. Доказательство, которое они не смогут игнорировать.

— Что?

— Оригинальная запись моего отца. Не копия. И… кое-что ещё. То, что я нашёл в сейфе того прокурора, который вёл дело. Тот, кто сейчас министр, был тогда его помощником. Он вёл двойную бухгалтерию. Взятки от твоего отца. Приказы о сокрытии улик. Всё там.

Я смотрела на него с открытым ртом. У него всё это время было оружие, способное уничтожить их.

— Почему ты не использовал это раньше?

— Потому что я хотел живых свидетелей. Потому что я не хотел умирать, как мой отец, непонятым мстителем. Я хотел, чтобы правда восторжествовала законно. — Он горько усмехнулся. — Наивно, да? Теперь другой выбор. Или мы их, или они нас.

Он тронул с места, и мы снова выехали на улицу. Но теперь он вёл мотоцикл не безумно, а целеустремлённо.

— Куда мы едем? — спросила я, уже почти не надеясь на ответ.

— Туда, где всё началось. В здание суда. Сегодня там проходит благотворительный приём. Будут все: твой папочка, твой жених, все их прихвостни. И все журналисты города. — Он обернулся, и его улыбка была безрадостной и опасной. — Мы устроим им настоящее шоу.

У меня перехватило дыхание. Это было безумие. Самоубийство.

— Они же убьют нас на месте!

— Возможно, — согласился он. — Но мы успеем сказать всё, что должны. Ты со мной?

Я смотрела на его спину, на напряжённые плечи, на затылок, и понимала, что другого выбора у меня нет. Бежать — значит жить в страхе. Сдаться — значит умереть или стать куклой. Оставался только один путь — вперёд. Навстречу врагу. С ним.

И в этот момент странное спокойствие снизошло на меня. Страх ушёл, сменившись холодной, стальной решимостью.

— Я с тобой, — сказала я твёрдо, обнимая его за талию крепче.

Он ничего не ответил, но я почувствовала, как его мышцы под курткой немного расслабились.

Мы мчались по ночному городу, двое против всей системы. Двое, у которых не было ничего, кроме правды, которую они несли как бомбу. И мне было уже не страшно. Потому что впервые за долгое время я чувствовала, что поступаю правильно. Пусть это был конец. Но это был наш конец. А не тот, что уготовили для нас другие.

Глава 17

Неделя после того, как Марк исчез в ночи, оставив меня с разбитым сердцем и диктофоном в руках, прошла в странном, зыбком тумане. Я стала мастером имитации. Я улыбалась отцу за завтраком, кивала на его многословные тирады о выгодах союза с Морозовыми. Я смеялась шуткам Ани в университете, делая вид, что мою голову занимают лишь сессия и новые туфли. Я даже поехала на очередную тренировку к мадам Элен и, к своему удивлению, наконец-то нашла общий язык с Громом. Лошадь, почувствовав мою новую, ледяную решимость, подчинилась. Это была маленькая победа в мире, где я проигрывала войну.

Сергей был безупречен. Цветы, звонки, лёгкие, ненавязчивые знаки внимания. Он не давил, не напоминал о том вечере напрямую. Он был как опытный рыбак, который уже зацепил рыбу и теперь терпеливо ждал, когда та устанет бороться. Его приглашение на ужин в мой любимый ресторан — не пафосный мишленовский, а тот самый, маленький итальянский, о котором я как-то обмолвилась — было очередным мастерским ходом. Он показывал, что помнит. Что внимателен. Что он может быть тем, кого я хочу видеть.

И я приняла приглашение. Не из желания, а из отчаянной необходимости понять. Понять его. Понять, что связывает меня с Марком — призраком, чьё молчание было громче любого крика.

Ресторан «Белла Нотте» тонул в мягком свете свечей и аромате чеснока и базилика. Сергей, в тёмно-синем кашемировом свитере, выглядел непринуждённо и по-домашнему. Он заказал моё любимое вино, помнил, что я не ем моллюсков. Он был идеален. И