Бывший-босс. Ты мой папа? (СИ) - Саяна Горская

боюсь. Но не того, что он отнимет у меня дочку. Почему-то теперь, после ночи на вершине, у меня есть уверенность: Макар не способен на такое. Не способен забрать ребёнка у любящей матери.

Но всё же… Не всё так просто.

Он вдруг переводит взгляд на меня.

Взгляд прямой и тяжелый.

Я вздрагиваю, он будто прикасается им к моей коже. Он словно что-то хочет сказать. Или спросить?

— Что ты на меня так смотришь? — Спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Макар медлит. Проводит пальцем по ободку стакана, стирает кофейный след.

— Оксана одна воспитывает Ксюшу?

Бросаю полный паники взгляд на дочку — она увлечённо рисует, высунув кончик языка, как всегда, когда сосредоточена. Наверняка не слышит. Но обсуждать это при ней всё равно не хочется.

— Это совершенно не твоё дело, — говорю я. Тихо, но с нажимом.

Макар не отступает. — А когда у неё день рождения?

— А зачем тебе?

— Что значит — зачем? — Улыбается, как ни в чём не бывало. — Хочу сделать ребёнку подарок.

— У меня день рождения восьмого апреля! — поднимает голову Ксюха, сияя, как лучик солнца. — Я хочу торт с блёстками! И шарики! И платье, как у Золушки!

Макар зависает в прострации. Видно, как в голове у него что-то крутится, пересчитывается, подгоняется. Он моргает. Поднимает брови.

— Как же интересно… — Тянет медленно.

— Что тебе интересно? — В голосе нерв.

— Да это так… Мысли вслух, — он улыбается, но глаза остаются серьёзными.

— Слушай, ты допил свой кофе? — резко меняю тему. — Если допил — иди. У нас ещё работы выше крыши.

Он отставляет стакан и наклоняется к Ксюше.

— Ксюш, а хочешь посмотреть, как работает настоящий 3D-принтер? У меня в кабинете стоит — он печатает миниатюрные здания, мосты, башни. Можно даже свою фигурку напечатать.

— Я хочу! Хочу! — Ксюха подскакивает на месте.

— Нет, солнышко, — говорю я быстро. — Пожалуйста, побудь рядом со мной. Я не хочу за тебя волноваться.

Ручки дочки складываются лодочкой на груди, губки — бантиком, глазки блестят.

— Ну мааам… Пожалуйста…

Холодок пробегает вдоль позвоночника.

Ксюха тут же прикрывает рот ладонью. Понимает, что выдала себя.

Макар поджимает губы. Медленно поднимается.

— Макар, я сейчас всё сейчас объясню… — начинаю я.

Он смотрит мне прямо в глаза. Слишком внимательно. Но… Без злости и недоумения.

Словно знал, а сейчас лишь получил подтверждение своей догадке.

— Отложим разговор на потом, — говорит он негромко. — Сначала решим вопрос с клиентом.

Он разворачивается, делает шаг к двери. Потом протягивает руку Ксюше.

— Ксюха, пойдём со мной. Надеюсь, наша мама… — он делает лёгкую, почти неуловимую паузу — … не будет возражать.

Ксюша хватает его за руку с восторгом, а я остаюсь сидеть в кресле, с бешено колотящимся сердцем и тысячей слов, ни одно из которых не могу произнести вслух.

Глава 20

Работать почти невозможно.

Сижу перед экраном и доделываю визуализацию будущего объекта — сквер в центре нового жилого квартала, с фонтаном, дорожками, интерактивной площадкой и чем-то похожим на арт-инсталляцию, хотя лично мне это напоминает летающую тарелку, врезавшуюся в газон.

Попутно пишу сопроводительный текст для слайдов, подбираю подписям правильный тон — не слишком сухо, но и без излишней поэзии.

Потом — промо-пост в соцсети компании, черновик пресс-релиза и короткий тезис для речи Макара, он будет открывать презентацию.

Всё вроде идёт как надо. Руки делают, но мысли…

Мысли не здесь. Мысли — в кабинете Макара.

Там, где сидит моя дочь. И он.

Мужчина, который пять лет назад… Пять лет назад он отдал распоряжение стереть её. Как неверную строку. Как ошибку.

Интересно, что он чувствует сейчас, глядя в её наивные глаза? Угрызения совести? Раскаяние?

Хочется верить, что да. Хотя кто его знает. Может, ему просто весело. Какао, миниатюрная Золушка в носочках с котиками… Очередная развлекуха для большого мальчика.

Но если он вдруг решит, что имеет право участвовать в её жизни…

Господи, нет.

Это же разобьёт Ксюше сердце. Она ведь ждала папу. Столько раз спрашивала о нём.

Думаю, думаю, думаю — и всё-таки доделываю презентацию.

Поднимаюсь.

Нужно идти к Макару.

Подхожу к его кабинету, решительно толкаю дверь — и зависаю.

Он спит. Растянулся на диване, отвернувшись к спинке. Дышит медленно. С плеча сполз пиджак.

— Мама, не шуми, — шепчет Ксюха, прижимая пальчик к губам. — Он сильно устал. Пускай поспит, ладно?

Я киваю.

— Ладно, пускай. Пойдём со мной, солнышко. Там уже все собираются.

Ксюха аккуратно складывает в розовый чемоданчик с принцессами весь боевой арсенал: помадки, кисточки, палетки. На столе Макара остаются только блёстки.

Мы возвращаемся в мой кабинет. Вся команда уже в сборе, суета, быстрые правки, кто-то переклеивает листы, кто-то договаривается с техподдержкой о телемосте.

— Всё готово?

— Всё готово, — кивает Арина.

— Тогда бегом в конференц-зал. А я пока разбужу Макара Андреевича.

Выхожу в коридор — и не успеваю дойти до его кабинета. Дверь резко распахивается, и из неё вылетает Макар.

— Чёрт! — Моргает сонно. — Как я мог уснуть⁈ У нас через пять минут эфир!

Я открываю рот, и тут же его закрываю.

Макар выглядит… Ну просто потрясающе! На веках у него зелёно-фиолетовый градиент с блёстками. Щёки ярко-розовые, а губы — насыщенно красные, с явным превышением анатомических границ. Макияж — в лучших традициях портовой проститутки.

— Макар, ты…

— Если ты хочешь поговорить со мной о том, что у нас, оказывается, есть дочь, — перебивает он, — то ты выбрала не лучшее время. Мы всё обсудим после презентации. И на этот раз ты меня выслушаешь. От начала и до конца.

— Нет, Макар, у тебя… — Робко обвожу пальцем своё лицо.

— Лида, у нас нет времени! Вперёд, в конференц-зал!

Он бодро марширует вперёд и исчезает за поворотом. Я остаюсь стоять с ощущением, будто на мне едет трамвай.

Ну ладно. Хочешь быть клоуном? Кто я такая, чтобы мешать тебе сиять?

Мы заходим в конференц-зал. Ксюха уже сидит в уголке, рисует.

Коллеги в сборе.

Взгляды устремляются на Макара — и в зале повисает гробовая тишина.

— Макар Андреевич, — осторожно интересуется кто-то, — Вы… Планируете выступать на видеоконференции в таком виде?

Макар усмехается. Взъерошивает волосы.

— А что?