Ты проиграешь, дорогая - Анетта Молли

того, чтобы не корить себя, что не попыталась.

Маруся любит Влада. Ей нужен отец.

— Если мы постараемся, то сможем ещё всё наладить, Влад, — голос дрожит.

Он кивает.

— Но если ты снова изменишь мне, то не прощу! Заберу дочь и будешь видеться с ней только по праздникам!

Его глаза расширяются — я впервые вижу в них настоящий страх.

— Ты не сможешь...

— Смогу. Я уже консультировалась с юристом, — лгу, но звучит так убедительно, что он бледнеет.

— Поля….

— Выбирай, — отхожу, создавая дистанцию. — Или она — или мы с Марусей.

Влад опускается передо мной на колени, как когда-то делал, предлагая руку и сердце.

— Я уже выбрал. Ты и Маруся. Только вы.

Я позволяю ему обнять мои ноги, прижаться щекой к животу.

Киваю и плачу.

— Хорошо. Верю тебе.

Глава 15

Любовница

Ключи от квартиры холодные в моей ладони. Только спустя две недели решаю съездить в место, которое снял для нас Влад.

Мне так его не хватает.… Последнее время он занят и не проводит со мной время. Говорит, что его дочь всё ещё больна.

Такси везет меня в нашу новую обитель. Водитель свистит, когда я называю адрес — элитный комплекс, где квадратные метры стоят как годовая зарплата обычного человека.

Лифт с зеркальными стенами поднимает меня на самый верхний этаж. Я поправляю платье, хотя знаю — Влада здесь нет. Дверь открывается бесшумно.

Квартира — как с обложки журнала.

Моя по сравнению с ней просто сарай.

Панорамные окна во всю стену, за ними — ночной город, сверкающий, как рассыпанные бриллианты. Белый кожаный диван, мраморный пол с подогревом, люстра, похожая на ледяной водопад.

На стеклянном столе — коробка с брендом известной ювелирной фирмы. Я открываю ее дрожащими пальцами. Серьги. Те самые, что я показывала ему месяц назад в бутике.

Рядом — записка:

«Я всегда скучаю по тебе, моя прекрасная Роза».

Улыбаюсь и надеваю серьги. Красиво. Очень красиво.

Иду в спальню — огромная кровать с шелковым бельем.

Достаю телефон и пишу сообщение:

«Я получила подарок. Твой ждет тебя на кровати. Приезжай».

Я долго жду ответ.

«Завтра я возьму свой подарок. Жди».

«Я и так все время жду…».

Зло швыряю телефон на кровать. Затем наливаю себе дорогущее вино и сажусь у окна.

Я долго смотрю на его сообщение, пока буквы не расплываются перед глазами.

«Завтра».

Всегда — завтра. Всегда — потом.

Трогаю серьги — холодные, идеальные, купленные за молчание. И вдруг понимаю: Влад никогда не оставит жену. Не ради дочери. Не ради семьи.

Ради себя.

Потому что так удобно.

Он не оставит её — эта мысль жжет изнутри, как кислота.

Но я ведь тоже не оставлю его. Не потому, что не могу. А потому что не хочу. Открываю галерею — там наши фото: Влад стоит по пояс голый и улыбается, Влад сидит на моей кухне с бокалом вина, Влад обнимает и целует меня в щеку.

Я ненавижу эту Полину. Ненавижу за то, что она есть. За то, что она встретила его раньше меня. За то, что женила его на себе. За то, что он возвращается к ней. За то, что даже сейчас, когда я здесь, в нашей квартире, он там — с ней.

Наливаю ещё вина.

Как же мне тошно.

Почему я полюбила? Зачем? Почему вовремя не остановилась?

Наверное, потому что лучше редкие ночи и подарки, чем снова быть одной. Чем снова стать никем.

Я ложусь на кровать, уткнувшись лицом в его подушку. И плачу. Плачу от злости. От бессилия. От любви, которая убивает меня. А завтра... Завтра я снова буду ждать. Снова скажу себе — ещё немного.

Потому что я — всего лишь любовница.

*****

Я врываюсь в офис с опозданием в два часа. Волосы собраны в небрежный пучок, губы обкусаны, но серьги — его серьги — гордо поблескивают на мне.

Вызываю лифт.

Двери открываются с тихим звоном. Он стоит там. В своем идеальном костюме.

— Роза... — начинает он. — Мне нужно уехать по делам. Пообедаем вместе чуть позже?

Вместо ответа я толкаю его обратно, пока никто не видит. А даже если видят, то мне плевать.

Нажимаю на кнопку закрытия дверей.

— Ты получил моё сообщение? — спрашиваю, глядя прямо в глаза.

Он кивает.

— И?

— Я же сказал, что....

Не даю ему договорить. Мои губы прижимаются к его с такой силой, что он отлетает к стене.

— Лжешь, — шепчу я, расстегивая его ремень.

Его руки впиваются в мои бедра, поднимают меня, прижимают к зеркалу.

— Ты свинья, — говорю я, кусая его губу.

— Знаю, — хрипит он.

Его пальцы скользят под обтягивающую ткань моей юбки, резким движением задирая её до талии. Холодное зеркало прижимается к моей спине.

— Ты совсем не думаешь о последствиях? — шипит он, срывая с меня трусики одним резким рывком.

Я отвечаю укусом в его нижнюю губу, чувствуя, как его тело напрягается от боли и желания.

— Последствия — это твоя проблема.

Его рука резко опускается между моих ног, пальцы входят в меня без предупреждения — глубоко, грубо, будто наказывая. Я вскрикиваю.

— Ты злишься, но твоё тело всегда помнит, кому принадлежит.

Я хватаю его за волосы, притягиваю к себе так близко, что наши губы почти соприкасаются.

— Ты сам запал на меня сильнее, чем планировал…

— Не отрицаю, Роза. Ты моё искушение.

Влад приподнимает меня и входит до конца.

Боль. Сладость. Ярость.

Цепляюсь за него, пытаясь найти опору. Он не дает мне привыкнуть — начинает двигаться резко, без ритма, то почти выходя, то вгоняя в меня себя до самого основания.

— Скажи, что ненавидишь меня, — требует он.

Я молчу, стиснув зубы. Сжимаюсь вокруг него, тянусь к каждому толчку.

— Ненавижу.…

— Лгунья, — хрипит он, ускоряясь.

Лифт внезапно дергается — кто-то вызвал его. Нас качает, Влад теряет ритм, но не останавливается.

— Ты... никогда... не научишься.... врать... — выдыхает он, вгоняя в меня себя с каждым словом.

Влад нажимает на кнопку «стоп».

А вот мы уже не можем остановиться. Падаем вместе — в безумие, в эту проклятую любовь, которая сжигает нас обоих.

Лифт снова приходит в движение.

Ладонь Влада хлопает по кнопке «стоп» с такой силой, что пластик трещит. Лифт замирает, но мы — нет.

Я впиваюсь ногтями в его плечи, чувствуя, как безумие накрывает нас волной. Одежда съехала, спуталась между нашими телами. Мы — два ненормальных, одержимых человека.

Влад прижимает меня к стене так сильно, что ребра болят,