Ты на меня не смотришь - Ася Федотова

по колено. — Лучше вас никто не справится!

Петрович заметно теплеет, поправляя свои лупоглазые очки.

— Тогда будьте любезны, сидите тихо и записывайте, раз почтили нас своим присутствием.

— Тыщу извинений, Дмитрий Петрович! — задабриваю старикана.

После лекции спускаемся с Девлегаровым на второй этаж к торговому автомату, чтобы зацепить газировки. Достаю из автомата Колу, отвинчиваю крышку и, облокотившись о стенку, делаю три больших глотка.

У противоположного окна стоит Никита Соколов и лапает какую-то смазливую первокурсницу. Да, телок клеить он умеет. Дэв тоже его заметил. Раньше мы хорошо общались, дружили, пока Сокол не начал подбивать клинья к его Таньке. При этом сам Девлегаров тогда встречался с Таниной соседкой по квартире, Лилей. Короче, Таню он не поделили и сцепились. Там вообще голову сломать можно, разбираясь в их мутках.

Теперь с этой самой Лилей время от времени трахается Сокол, а мне приходится метаться между Соколом и Дэвом, потому что вместе больше никак.

— Смотри — кивает в его сторону Тим. — Снова девчонку клеит.

— Слушай, ты с ним помириться не собираешься? — подготавливаю почву.

Дэв удивленно лупится на меня.

— Нахрена мне?

— Да, брось ты, Дэв. Он никогда против тебя ничего не имел. Все же разрешилось. Просто твоя Таня на его бывшую похожа. Эту, как ее… Маринку Котову, которая с каким-то старпером в Европу укатила.

— А если бы он к твоей Полине так же подкатывал, как к Тане, ты бы тоже забил?

— Я б его убил — отвечаю с ходу.

— Вот видишь? — хмыкает Дэв. — Значит, я еще добродушный. Кстати, как там насчет твоего свидания? Весь на нервяке?

— Пфф, это не свидание. Просто поговорим. Ладно, хоть на это согласилась.

— Таня говорила, к ней какой-то перец клеится. Ничего такой.

— Да, знаю я его. Это Левитин из нашей школы. В параллельном учился, они вместе на танцульки свои ходили. Он еще в школе на Польку слюни распускал, а на него дружок мой бывший, Рыльский. Сейчас в Европе где-то тусит. Говорят, снаркоманился совсем.

— И че? Не подгорает у тебя?

Жму плечами, отпивая Колу.

— Подгорает, конечно. Но думаю, там несерьезно. Маменькин сынок. Хрен его разберет… Мутный слишком.

После пар мчусь домой. Долго торчу в одних боксерах перед переполненным шмотками шкафом, выбирая, что напялить. В итоге хватаю обычную белую футболку и черные узкие джинсы. Заезжаю за ее любимыми ирисами и к половине седьмого подкатываю к студии.

В окнах на первом этаже горит свет, а на улице тусят, судя по всему, родители Полькиных подопечных.

Минут через десять, распахивается дверь, и выгребают девчонки лет десяти. Осталось совсем недолго, сжимаю руль вспотевшими ладонями и глаз с двери не свожу, чтобы Польку не пропустить.

Наконец, появляется и она в короткой шубке из плюша и широких голубых джинсах. Волосы собраны в высокий хвост, оголяя тонкую шею. Улыбается. Глаза горят. Видимо, ее прет от того, чем она сейчас занималась.

Но Полька не одна. С парнем. Он высокий и на вид крепкий. Короткие русые волосы и серьги в виде крестов в ушах. Присматриваюсь и понимаю, что это тот самый Марк Левитин. Только патлы свои больше не обесцвечивает. Теперь у меня еще сильнее подгорает. Ничего от маменькиного сынка не осталось.

Руки так и чешутся. Это ведь он тогда Польку против меня настроил. Про спор наплел и про пьяный треп с парнями.

Левитин о чем-то хохмит, и Полька взрывается смехом. Распахиваю дверь и вылетаю из тачки.

Иду им навстречу.

Марк, заприметив меня, сначала вглядывается, а когда узнает сразу же тушуется, сжимается весь. Но берет себя в руки и расправляет плечи. Типа, орел степной.

Полька же хмурит брови, остановившись на тротуаре.

— Ну, привет — нагло лыблюсь этому придурку. — Давно не виделись.

У него щеки сразу вспыхивают. Левитин игнорит меня и смотрит на Польку во все свои глазищи.

— Полин, ты чего? Тебе мало что ли? Ты уже забыла про ту запись?

Она комкает лямку спортивной сумки тонкими пальцами.

— Не забыла. Мы просто поговорим.

— Ты перед ним оправдываешься что ли? — не выдерживаю. — И какая, нахрен, запись?

— Он не знает? — обращается к Чижику.

Бл*ть, делаю вид, что меня вообще здесь нет.

— Слушай, ты отвали от нее лучше — подхожу к этому гандону впритык. — А то я за себя не ручаюсь.

— Марк, мы пойдем — Полька хватает меня за руку и утаскивает к машине.

Глава 15

Школа, выпускной класс

Полина

У меня появилась подруга. Раньше Инга Клименко дружила с Евой Никольской. Они всюду были вместе, просто не разлей вода. Пожалуй, именно к Инге Ева прислушивалась чаще, чем к остальным. Ее мнение считала важным. И так длилось до тех пор, пока интересы лучших подружек не пересеклись. Пока Инга не положила глаз на ее сводного брата, Стаса Филатова. Тогда и пробежала черная кошка. Никольская и здесь повела себя, как собака на сене. Ни себе, ни людям.

А Инге он нравился. Очень сильно нравился. Я знала, что у нее было много парней во всех смыслах, но в этот раз, она призналась, к Стасу у нее нечто более серьезное, чем просто интрижка.

— Знаешь — Инга, мечтательно вздохнула, пока мы топали от остановки до школы. — Меня колотит рядом с ним. Дышу через раз. У Филатова такие глаза… Я не знаю, это, как лететь с обрыва. И татушки… Особенно та, что на бедре. Хорошо, что сегодня опять два первых урока в бассейне…

После ее слов о бассейне, я замерла посреди тротуара. Инга на ходу обернулась.

— Ты чего?

— Блин, купальник забыла. На сушилке оставила.

Клименко махнула рукой и задвигала дальше.

— Идем уже, я тебе запасной дам.

Я в неверии потопталась на месте и, опомнившись, рванула за подругой. Так странно вновь произносить это слово — подруга.

— А вчера я Стасу написала. Мы же уже вместе гуляли с ним. Знаешь, Поль, с ним так интересно, он не похож на наших парней. Сильный, резкий, но в то же время может быть нежным, милым.

— Ты смелая — удрученно вздохнула. — Я бы никогда не решилась сделать первый шаг.

— А зря — хмыкнула Инга. — С Мареком как раз, так и нужно. Только не в плане навязываться, а заинтересовать. Ева так его и зацепила. Все сделала сама. Сначала соблазнила, а потом, хлопая большими глазками, призналась, что Ян нравится ей не просто, как друг. Так у них и закрутилось.

И пока Инга тараторила, я чувствовала, как мои щеки заливались краской. Я