Сандра Даллас - Веселое заведение

— Она этого не сделает. — Нед одарил Эмму заговорщицкой улыбкой, и она неуверенно улыбнулась ему в ответ. Эдди почувствовала укол ревности. — Кроме того, всякий, кто меня выдаст, долго на этом свете не задержится и даже денежки не успеет потратить, — добавил он.

Хотя он продолжал ухмыляться, Эдди знала, что это не пустая угроза. Эмма смотрела на Неда как зачарованная; потом отвела глаза и обменялась взглядами с Уэлкам, которая подошла к столу и стала расставлять на нем тарелки с едой.

Эдди подозрительно посмотрела на картофель и некое подобие мяса, лежавшие у нее на тарелке. По мнению Эдди, какое это мясо и где Уэлкам им разжилась, было лучше всего не знать. Когда Уэлкам только еще начинала работать в «Чили-Квин», одна из девиц как-то спросила у нее, что она приготовила на ужин. «Свиное рыло с горошком „черные глазки“», — ответила ей негритянка и засмеялась своим утробным смехом.

— Вам, леди, надо все-таки подумать, как вернуть свои денежки, — сказала Уэлкам, обращаясь к Эмме.

— Ты знай работай и не слушай того, что для твоих ушей не предназначено, — с раздражением сказала ей Эдди.

— Коли так, уходите все с моей кухни. Или, быть может, мне ради вашего удобства уши куриным жиром залепить? Кроме того, не имеет никакого значения, что я здесь слышу. Важно другое: болтаю я об этом или нет.

Замечание Уэлкам было вполне справедливо, и Эдди не могла этого не признать. Негритянка и впрямь была не из болтливых. С другой стороны, с кем ей было сплетничать? Насколько Эдди знала, подруг себе в Налгитасе она так и не завела. Кроме того, Эдди ей доверяла и даже любила ее, хотя и старалась этого не показывать.

Налив из стоявшего на плите чайника горячую воду в бадью, Уэлкам, что-то тихонько напевая себе под нос, принялась мыть горшки.

— Скажи, ты знаешь, сколько тебе причитается из семейного достояния? — спросила Эдди у Эммы.

— Не знаю точно. Возможно, тысяча долларов, — осторожно сказала Эмма.

— Помнится, вы, леди, упоминали сумму в пять тысяч, — буркнула Уэлкам.

— До твоих денег мне нет никакого дела. Мне лично они не нужны, — сказала Эдди, обиженная тем, что Эмма, для которой она столько сделала, судя по всему, не очень-то ей доверяла.

Эмма поняла намек и вспыхнула.

— Если разобраться, моя доля и впрямь составляет что-то около пяти тысяч долларов.

— Должен же быть какой-то способ вернуть эти деньги. Если она их получит, шляпки ей шить не придется. Может, нам стоит ей помочь? Тогда, глядишь, и нам что-нибудь из денег ее братца перепадет, — сказал Нед и подмигнул Эдди.

Эдди чуть заметно ему кивнула.

— На банковском счете проставлено твое имя? — спросила она Эмму.

— Нет. Все деньги записаны на Джона. — Эмма подцепила вилкой немного картофеля с мясом и неуверенно оглянулась на Уэлкам. Та кивнула — дескать, хорошая еда, можно кушать.

Эдди, размышляя, наморщила лоб.

— Я могла бы с легкостью обыграть его в карты. — Нед никогда не видел ее за игрой и не имел представления о том, на какие фокусы с картами она способна. «Было бы неплохо, — подумала Эдди, — если бы он узнал, какие у меня ловкие руки».

Эмма отправила в рот крошечную порцию картошки с мясом, проглотила и вытерла губы салфеткой. Эдди обратила внимание, что рядом с ее тарелкой тоже лежит салфетка, и, ни слова не говоря, расстелила ее у себя на коленях.

— Джон не играет в карты, — сказала Эмма.

— Кажется, ты говорила, что он жадный. Это правда? — спросила Эдди.

— Да, он такой.

Нед перестал жевать и, держа вилку на весу, взглянул на Эдди.

— Если мужчина очень уж жадничает, значит, у него неважно варит котелок, — вступила в разговор Уэлкам.

— Именно это я и намеревалась сказать. — Эдди вытерла рот рукой, но потом вспомнила о салфетке и аккуратно промокнула ею губы. — По-моему, он просил тебя следить за инвестициями. Ведь просил, не так ли? — спросила Эдди.

Нед положил вилку на стол, а Уэлкам, оставив в покое бадью для мытья посуды, сложила на груди руки. В голове у Эдди стала формироваться некая плодотворная идея; все это поняли и теперь смотрели на Эмму, ожидая ее ответа. На кухне воцарилась такая тишина, что, когда Нед случайно шаркнул подошвой ботинка по полу, Эдди чуть не подпрыгнула.

— Ну так как? — спросила Эдди, поскольку Эмма продолжала хранить молчание.

Эмма утвердительно кивнула, посмотрев украдкой сначала на Неда, а потом на Уэлкам.

— В таком случае тебе, чтобы вернуть свои деньги, необходимо найти какой-нибудь объект, в который твой брат захотел бы вложить средства. — Эдди кивнула, как бы подчеркивая важность и справедливость сказанного ею, после чего наколола на вилку кусочек мяса и отправила в рот.

— Но какой? — воскликнула Эмма. — Вот в чем вопрос, не так ли? Что тут в Налгитасе есть такого, что Джон согласился бы финансировать? Ведь он просто так мне денег не пришлет — не такой уж он глупый.

— Да, — согласилась Эдди, — на идиота он не похож.

Нед плотно сжал губы, что свидетельствовало о происходившем у него в мозгу мыслительном процессе.

— Ты могла бы ему написать, что наткнулась на золотоносный участок.

Эмма рассмеялась и положила вилку и нож на свою опустевшую тарелку. Эдди недоумевала, каким образом этой женщине удается так быстро все съедать, если она отправляет в рот такие маленькие кусочки.

— Джон ни за что на свете не станет вкладывать деньги в золотоносные участки или золотые рудники.

— Тогда, быть может, он вложит немного денег в твою шляпную мастерскую? — спросила Эдди.

Эмма покачала головой:

— Я не позволю ему упиваться мыслью, что моя затея с замужеством провалилась и мне приходится самостоятельно зарабатывать себе на хлеб. Кроме того, единственное, что Джон ценит в жизни, — это земля. После смерти отца он купил несколько земельных участков, хотя я и предупреждала его, что почва в наших краях — тощая и неплодородная.

Все трое погрузились в раздумья и размышляли на эту тему до тех пор, пока Уэлкам не подала на стол пирог, который нарезала огромным ножом для разделки мяса.

— Что это? — спросила Эдди.

— Пирог с заварным кремом. Она сказала, что очень его любит. — Уэлкам указала острием ножа на Эмму, после чего разложила пирог по тарелкам, где прежде находилось мясо с картошкой. «Надо бы попросить Уэлкам поставить чистые тарелки», — подумала Эдди, но не попросила, так как Уэлкам могла упрекнуть ее в том, что она корчит из себя барыню. Наколов на вилку кусочек пирога, Эдди поднесла его ко рту и поморщилась: с одного бока он был весь покрыт свиным салом.