Эва Киншоу - Очаровательная должница

Энтони пожал плечами.

— Ну почему же, если любишь открытые пространства, лошадей, свежий воздух и все такое прочее, если для тебя слово «земля» не пустой звук… Я любил все это, — задумчиво сказал он. — Но я знал, что мне многого не хватает.

Летиция смотрела на него, пытаясь представить равнины Техаса.

— Наверное, тебе здесь все кажется игрушечным — по контрасту, — заметила она.

— Может быть. У меня свой бизнес, но эта земля… Раньше у меня никогда не было земли, с которой я могу делать, что захочу.

Летицию поразило, насколько ее тронули слова Энтони. А он спокойно спросил:

— Ты останешься ночевать? В своей старой комнате и в своей старой постели?

Летиция посмотрела в сторону, по холмам бежали тени от облаков. Ей очень хотелось остаться, но она не знала, хватит ли у нее силы воли удержать их с Энтони отношения на платонической стадии.

— Ты обидишься, если я останусь, но действительно буду спать в своей комнате и в своей постели, приняв во внимание то, как мы действуем друг на друга? — прямо спросила она.

— Летиция… — Энтони произнес ее имя так, будто ему доставляет удовольствие просто слышать его. — Нет, не обижусь. Я слишком счастлив, когда ты рядом, чтобы ворчать. А если мне что и взбредет на ум, я уверен, ты сумеешь легко меня осадить.

— Да я о себе беспокоюсь, — печально вздохнула Летиция и тут же грозно предупредила: — Только не вздумай смеяться надо мной, Энтони Симмонс!

Но он все же рассмеялся, и Летиция последовала его примеру. Энтони собрался было обнять ее, но потом передумал. Они поднялись и вернулись в дом.

— Кажется, это называется «распускать руки», — строго заметила Летиция.

Они сидели на толстом ковре у камина, в котором горел разожженный Энтони огонь. С гор повеяло прохладой, а небо затянули тучи. На низком столике за их спинами стояло ведерко, где охлаждалась бутылка вина. Летиция держала в руке бокал, но Энтони, казалось, вино не интересовало.

Его рука лежала на плечах собеседницы. Длинные пальцы ласкали ее шею еле ощутимыми прикосновениями, заставляя Летицию прерывисто дышать.

— Не бойся, я не стану «распускать руки» так, как мне бы того хотелось, — произнес Энтони.

— Это хорошо, а то скоро будет готов обед.

— Как скажете, мадам. Мне чем-нибудь помочь?

— Можешь накрыть на стол. — Летиция опустила бокал на пол, встала с ковра и рассмеялась, посмотрев на Энтони. — Ничего не поделаешь — обед того и гляди подгорит!

— Понимаю, — серьезно ответил он. — Я принесу еще вина.

В холодильнике нашлось все необходимое, но Летиция приготовила простую еду — жареное мясо и салат. Пока они ели, она поинтересовалась, почему не видно вещей Энтони.

— Они в коробках в гараже, — пояснил он. — Завтра приедет на несколько дней миссис Редвик, она разберет вещи и найдет домашнюю прислугу.

— Так бесценная миссис Редвик не станет здесь жить? Кстати, я могу помочь ей в поисках прислуги.

— Спасибо. Пока я живу по большей части в городе, миссис Редвик нужна мне там. Да и потом, она не любит деревенскую жизнь.

— А… а как ты устроился в городе? — поинтересовалась Летиция и повела рукой. — Я имею в виду, снимаешь ли ты дом или квартиру окнами на море…

— У меня пентхаус в Редондо-бич. Окнами на море.

— Очень мило.

— Да. — Энтони с любопытством взглянул на Летицию. — А ты как живешь?

— У меня квартирка окнами в парк. Увы, не на море.

Летиция замолчала и огляделась.

— Ну, все же «Пинк-велвет» принадлежит не врагу, — спокойно заметил Энтони.

— Нет, конечно же нет.

Она нервически заправила за ухо выбившуюся прядку.

— Ты неожиданно поняла, что потеряла этот дом?

— Да нет, я неожиданно поняла, что чувствую себя какой-то ненастоящей, — медленно произнесла Летиция. — Как перекати-поле. Ты, к примеру, сидишь на любимом месте отца. И мы всегда готовили мясо вечером в воскресенье, когда оставались здесь. Когда я его жарила, то даже не осознавала, что действую по привычке.

Энтони посмотрел на нее, затем поднялся и помог встать Легации. Потом усадил ее в уютное кресло и пододвинул скамеечку для ног. Подкинул в камин еще полено и включил стереопроигрыватель.

— Это единственное, что я уже распаковал, — улыбнулся он и вылил в бокал Легации остаток вина из бутылки. — Посиди пока. Я приготовлю кофе.

Комнату наполнили звуки «Маленькой ночной серенады» Моцарта. Летиция вздохнула от удовольствия и закрыла глаза, откинувшись на спинку кресла. Когда она подняла веки, перед ней стоял Энтони с подносом. Летиция покраснела: оказывается, она отбивала такт обеими руками.

— Ты тоже любишь музыку, — заметал Энтони, поставив поднос на стол и усаживаясь на краешек скамеечки.

Летиция отодвинула ноги в сторону, освобождая ему место.

— Да. И ты тоже, как я погляжу. Та кассета с тибетской музыкой просто чудо! Мне кажется, эти мелодии до сих звучат у меня в голове.

Энтони рассмеялся и разлил кофе. Затем открыл бутылку коньяку и плеснул его в чашки. Летиция сделала большие глаза, но приняла чашку.

— Что, у меня такой вид, будто я нуждаюсь в сильном подкрепляющем средстве?

— Ты выглядишь уже лучше, — ответил Энтони. — Не такой загнанной.

Летиция состроила гримасу и отпила кофе.

— Тебе приходилось быть сильной слишком долго, насколько я понимаю, — продолжил Энтони. — Так что реакция вполне естественная.

— Может быть.

Она откинула голову на спинку кресла.

— Как твоя фирма? — спросил Энтони после паузы.

— О, процветает, так что я наняла еще швей и закройщиц… — Летиция неожиданно замолчала и спустя секунду воскликнула: — Мне же завтра вставать на заре! У меня встреча назначена на девять утра!

— Ничего страшного, успеешь, — заверил ее Энтони. — Послушай, я буду в Лос-Анджелесе в пятницу вечером. В Музыкальном центре будут играть Мендельсона. Пойдешь со мной?

— Ты поедешь в город только ради концерта? — изумилась Летиция.

— Нет. Есть еще кое-какие дела. Ну так? — приподнял бровь Энтони.

— С удовольствием.

— Тогда я заеду за тобой. Начало концерта в восемь, поэтому…

— Давай пообедаем в шесть, — прервала его Летиция. — У нас будет куча времени.

Неожиданно она зевнула и удивленно посмотрела на свою чашку с кофе.

— Пора в постельку, — заметил Энтони, поднимаясь. — Выдать тебе футболку в качестве ночной рубашки?

Летиция осмотрелась.

— Да нет, не стоит, у меня есть вот это.

И она взяла со спинки кресла большой светло-кофейного цвета кашемировый платок, без которого редко выходила из дому.