Сара Сэйл - Жертва азарта

Он затормозил и открыл дверцу. В темноте она не узнала его машины и произнесла отрывистым, сдавленным голосом:

— Будьте любезны, подвезите меня, пожалуйста, поскольку…

— Садись, — сказал он мрачно.

В свете, который он внезапно включил, ее лицо выглядело перепуганным и изумленным. Когда она узнала Джеймса, то сильно побледнела, упала рядом с ним на сиденье, и, закрыв лицо руками, зарыдала.

— Твой драгоценный Пинто все еще там? Мы должны решить этот вопрос раз и навсегда, — сказал Джеймс, выключая свет.

Она подняла голову и попросила дрожавшим от рыданий голосом:

— Не сейчас, пожалуйста, не сейчас. Я не могу вернуться туда, я не могу вернуться туда, даже… Я не хочу видеть его снова.

Гнев Джеймса прошел. Он выключил мотор и взял Сару за руки.

— Ну, вот это и случилось, да? — сказал он мягко. — Я всегда боялся, что что-нибудь в этом роде рано или поздно случится.

Она прижалась к нему в темноте, почувствовав неожиданное облегчение. Он не задавал ей никаких вопросов, а позволил плакать, пока страх вперемежку со стыдом постепенно не ушел вместе со слезами, и он почувствовал, что ее маленькое тело безвольно сникло и неподвижно застыло в его объятиях.

— Легче? — спросил он и протянул ей носовой платок. — Отлично! Мы едем домой.

Никто из них не проронил ни слова, пока они не доехали до дома. Джеймс открыл дверь в кабинет и впустил Сару.

— Никто не потревожит тебя здесь. Я пойду посмотрю, что они оставили тебе на ужин.

— Я ничего не хочу, правда. Я не могу есть, — запротестовала она, но он только сказал:

— Сможешь. Тебе станет лучше. — И вышел, оставив ее одну.

Сара оглядела маленькую комнату, которая всегда ассоциировалась у нее с Длинным Джоном, и почувствовала, что снова начинает плакать. Джон Сильвер провел большую часть своей жизни, ютясь в самой маленькой во всем доме комнате. В детстве Сара часто обедала здесь со стариком, сидя на полу среди разбросанного хлама, которым он всегда окружал себя, и чувствуя себя невероятно счастливой.

Она вспомнила, как София однажды сказала в отчаянии: «Я не могу понять, зачем ты вообще купил такой большой дом, Джеймс, когда все, что тебе в действительности нужно, — это свинарник».

Это была правда. Джон Сильвер купил дом, чтобы удовлетворить свое тщеславие, но его жизненные привычки были грубы, как у простого рабочего.

Сара села в одно из кожаных кресел и печально оглядела незнакомый порядок в комнате. Вскоре вернулся Джеймс, неся поднос с бутылкой шампанского, которую он поставил на стол перед Сарой.

— Приступай, можешь взять холодного цыпленка, — сказал он. — Эмоции вредно отражаются на пустом желудке.

Он открыл шампанское и наполнил бокал.

— Сначала выпей. Это пойдет тебе на пользу.

Она неуверенно сделала глоток и отставила бокал.

— В чем дело? — спросил он, садясь напротив. — Оно тебе не нравится?

Слабая улыбка на мгновение появилась и тут же исчезла в углах ее рта.

— Это выглядит так странно, — сказала она. — Пить шампанское, будто у нас праздник. Я не ожидала…

— Ты имеешь в виду, что хорошая порка была бы уместнее? — спросил он, начиная злиться. — Если бы ты была парнем, я бы выпорол тебя. Ты вполне заслужила это.

— Да, Джи. Би., я знаю, — сказала она кротко.

Выражение его лица смягчилось.

— Хорошо, я не буду бередить рану. Думаю, ты извлекла урок. А теперь расскажи мне, что случилось?

Она сделала большой глоток шампанского и стала нервно поедать цыпленка.

— Я знаю, мне не следовало ездить в «Скайлак», — начала она торопливо. — Но мы все праздновали победу Джимми Хантера в соревнованиях по стрельбе. Пинто тоже был там. В пивной было жарко и шумно, поэтому Пинто предложил поехать к нему в студию, где мы могли бы поговорить. Я была рада — они все были немного пьяны. Пинто тоже был пьян, но к нему я привыкла. Ну, мы поехали в студию. Он говорил много ерунды об огне юности, о состоянии экзальтации и что-то о том, что не надо ждать подходящего момента и быть готовой к любви, и…

— И что? — спросил Джеймс, когда она запнулась.

— Затем он начал целовать меня, и я не могла вырваться… Он был как животное — это было ужасно.

Она снова увидела искаженное лицо Пинто, почувствовала на своей коже его жаркое, с перегаром дыхание, жирные пальцы, мнущие ей грудь, и закрыла глаза.

— Это все? — донесся откуда-то издалека голос Джеймса.

— Все… — Она посмотрела на него в изумлении, потом ее бледное лицо зарумянилось. — О, понятно, — прости, я просто тупа. Да, Джи. Би., это все.

Он издал вздох облегчения.

— Я действительно не знаю, что тебе сказать, Сара, — начал он, доставая трубку. — Ты просто на удивление не знаешь жизни. Я не буду возбуждать дело против де Пинто, но ты ведь понимаешь, что это была не только его вина. Ты своим поведением просто напрашивалась на такого рода неприятности. Я только удивляюсь, что этого не произошло раньше.

— Он всегда отличался от других, — сказала она с несчастным видом, — и часто говорил о таких вещах, но со мной всегда обращался, как с ребенком.

— Он просто ждал подходящего случая, — сказал Джеймс спокойно. — Вероятно, он получал огромное удовольствие, оттягивая совершенно естественный финал ваших отношений. Ты молода, Сара, но ты очень привлекательна и не должна терять голову в таких ситуациях.

Его слова заинтересовали ее.

— Ты находишь меня привлекательной, Джи. Би.? — спросила она наивно.

Он улыбнулся.

— Да. Я человек, как и все, но мне довелось узнать тебя лучше других, поэтому не испытывай своих штучек на мне. Я боюсь, что ты маленькая кокетка, Сара Сильвер.

— Я? — воскликнула она и, помолчав, снова спросила: — Ты действительно находишь меня привлекательной? Я бы хотела понравиться тебе.

На этот раз в ее вопросе не было кокетства, и он ответил серьезно:

— Ты мне нравишься, Сара. Мне нравятся твоя честность и великодушие, и мне нравится то, что, я надеюсь, из тебя получится, когда ты перестанешь заниматься глупостями. Поэтому я ненавижу все эти разговоры вокруг твоего имени и хочу их прекратить. Если бы ты меня послушалась в первый раз, возможно, ты была бы избавлена от этого неприятного инцидента. В другой раз, когда тебе покажется, что я играю роль слишком строгого опекуна, вспомни де Пинто и будь осторожна! Вот и все, что я хотел тебе сказать по этому поводу. А теперь давай забудем обо всем, что случилось. Заканчивай своего цыпленка, как хорошая девочка.

— Спасибо, — сказала Сара невнятно. — Ты был очень добр, Джи. Би. Видишь ли, беда в том, что никто особенно не любил Длинного Джона, поэтому, я думаю, они и меня не любят.