Лора Энтони - Не муж, а мед!

Кэл еле сдержал улыбку. Этой женщине потребовалось большое усилие, чтобы прийти к нему. Он точно знал: ей пришлось бороться со своей гордостью, и недоумевал, что именно заставило ее внезапно изменить свое решение.

— Ну? — спросила она. — Договорились?

— Брак только на бумаге? — Кэл потрогал подбородок. — Ты многого требуешь от здорового мужчины. Хочешь, чтобы я прожил оставшуюся жизнь эдаким евнухом?

Легкий румянец на ее лице стал темно-багровым.

— Я… я… — пробормотала она.

Ее нерешительность подсказала ему, что она не слишком задумывалась об этой стороне дела. И тут Кэл отчетливо понял, что Дейзи — еще девственница. Эта мысль растрогала его. Она берегла себя для него.

Им овладело непреодолимое желание заключить ее в объятия, зарыться лицом в ее волосы и сказать ей, как сильно он ее любит. Но Кэл боялся спугнуть ее.

— Так что? — Он изогнул бровь.

— Можешь иметь свою собственную… личную жизнь.

— Разрешаешь мне спать с другими женщинами? — Кэл не мог опять не подразнить ее.

— Поскольку наш брак не будет настоящим, ты волен поступать, как тебе заблагорассудится.

Дыхание Дейзи было неровным, а зрачки расширились. Он хотел сказать ей, что ни одна женщина на свете не сможет заставить его нарушить данный ей брачный обет, но почему-то придержал язык. Из-за того случая с Розой Дейзи пока не доверяла ему. Что бы он ни говорил, он сможет оправдать себя только по прошествии времени.

— Согласен?

— Да.

— Замечательно. — Дейзи кивнула, но вид у нее был не слишком довольный.

— Пусть будет так, если ты хочешь. — Кэл пожал плечами. Он согласился на ее условие, хотя и не имел ни малейшего намерения соблюдать его. Он должен был заставить Дейзи выйти за него замуж, чего бы это ни стоило. А как только они действительно поженятся… Все равно она будет его женой. Во всех отношениях.

— Остается еще одно условие, Кэл.

— Готов слушать тебя.

— Мы не скажем Трэвису, что ты — его настоящий отец.

— А вот с этим я не согласен!

— Пожалуйста, дай мне договорить. — Дейзи нахмурилась. — Мы не скажем ему пока.

Кэл покачал головой.

— Нет. Мне это не нравится. Зачем ждать?

— Думаю, он должен привыкнуть к тому, что в доме есть мужчина.

— Почему этот мужчина не может быть отцом?

— Ты — чужой.

— Я им буду не долго.

— Ему только семь лет, — возразила Дейзи. — Он не поймет сложностей, связанных с его зачатием. Я даже не сказала ему о Розе.

— Этого и не надо говорить.

— А что ты ответишь, когда он спросит, где ты был семь лет?

Кэл молчал, обдумывая ее слова.

— А когда мы откроемся ему? — наконец произнес он.

— Когда придет время.

Кэл размышлял над ее предложением. Он не видел смысла в промедлении, но Дейзи знает Трэвиса лучше, чем он. И все-таки будет очень трудно скрывать от сына правду.

— Кроме того… — начала Дейзи, тяжело вздохнув.

— Кроме того — что?

— Как знать, на сколько тебя хватит? А если тебе все надоест? Если нападет стремление к перемене мест? Трэвису будет легче смириться с твоим отъездом, если он не будет знать, что ты его настоящий отец.

— Ты действительно считаешь, что я могу бросить тебя?

— Ты уже делал это.

— Не говори глупостей. Тогда мы не были связаны друг с другом. А сейчас все по-другому. Жаль, что ты сомневаешься в серьезности моих намерений. Впрочем, скоро ты станешь моей женой.

Глава седьмая

Три дня спустя Дейзи и Кэл стояли перед мировым судьей в здании суда округа Рефьюджио, а Трэвис и тетя Пиви были их свидетелями. Родители Кэла уехали по делам в Нью-Йорк и не смогли присутствовать на церемонии. Оно и к лучшему, решила Дейзи. Она страшно нервничала по поводу приготовлений. Впрочем, никакой пышности и не планировалось.

Кэл подарил ей букет из алых роз, красных гвоздик и каких-то белых, нежных цветов. Несмотря на то что брак был фиктивным, Дейзи видела в поведении Кэла ранее незнакомую ей серьезность.

Но что будет потом? Что будет, когда месяцы превратятся в годы, а годы в десятилетия? Останется ли Кэл рядом с нею или ему надоест Иглтон? А если каким-то чудом он и останется, что будет через девять или десять лет, когда Трэвис уйдет из дома и у них не будет больше надобности оставаться женатыми?

Дейзи отогнала эти беспокойные мысли.

Много лет назад она представляла себе свою свадьбу совсем иначе. Как и любая другая девушка, она рисовала в своем воображении потрясающее платье из кружев и атласа с длинным шлейфом и прозрачной вуалью. Представляла себе обряд в церкви, а затем званый обед со множеством гостей и свадебных подарков.

Ничего этого не было. Не получила она и самого важного — любви.

У нее задрожали губы, а к глазам подступили слезы. Теперь ей надо довольствоваться тем, что есть, и надеяться, что когда-нибудь Кэл Кармоди станет так же сильно любить ее, как она его. А если этого не произойдет, она будет утешать себя тем, что у ее сына есть отец.

— Дейзи? — Голос судьи Криншоу возвратил ее к действительности.

Она вздрогнула.

— Да?

— Повторяй за мной.

Она монотонно повторяла за судьей слова брачного обета. Кэл крепко сжал ее руку, но она не осмеливалась смотреть на него, боясь расплакаться.

— Берешь ли ты, Дейзи Энн Хайтауэр, Кэла Кармоди в законные мужья?

— Беру, — вымолвила она робко.

— А ты, Кэл Якоб Кармоди, берешь ли ты Дейзи Энн Хайтауэр в законные жены?

— Беру. — Его голос прозвучал громко и искренне.

— Властью, возложенной на меня штатом Техас, объявляю вас мужем и женой.

Вот и все. Их поженили за семь минут. Теперь они — единое целое. Пока смерть не разлучит их. Или пока Кэлу не надоест роль мужа и отца.

— Можете поцеловать невесту.

Дейзи храбро повернула к нему лицо. Букет задрожал у нее в руках.

Кэл положил руки ей на плечи и пристально посмотрел в глаза.

Она почувствовала, что теряет над собой власть.

Ее сердце лихорадочно билось, когда он наклонился и нежно поцеловал ее.

Тетя Пиви захлопала в ладоши.

Судья Криншоу поздравил их.

Трэвис улыбался во весь рот.

— У меня появился папа, — гордо заявил он, выпячивая грудь.

— Да, появился, и я счастлив, что у меня такой чудесный маленький сынок, — отозвался Кэл.

Глаза у него ярко заблестели, он чуть не плакал. Глядя то на новоиспеченного мужа, то на ребенка, Дейзи поняла, что приняла правильное решение. Счастье Трэвиса для нее важнее, чем ее собственное.

— Теперь мы можем пойти на пикник бойскаутов-волчат!