Лилиан Тревис - Всё изменила любовь

— Тебе придется снять рубашку.

— Осторожно, дорогая. Ты меня возбуждаешь.

Эмили едва сдержалась от желания ущипнуть его за больную руку.

— Ты, похоже, совсем не изменился.

— Но ведь ты не хочешь, чтобы я менялся.

— Сними рубашку. Ты потерял много крови.

— Откуда ты знаешь?

— Даже у меня есть здравый смысл. — Эмили нахмурилась. — Если я им не руководствуюсь, это не значит, что у меня его нет.

— Интересно.

— Вовсе нет.

Джеймс принялся расстегивать рубашку, и Эмили жадно наблюдала, как обнажается его мускулистая грудь и живот. Он был в изумительной физической форме. Тело Джеймса ее завораживало. Этот мужчина обладал всем, о чем могла мечтать женщина…

— Ткань прилипла к ране, — констатировал Джеймс, не сумев стянуть рукав.

Эмили осторожными движениями отделила прилипшую ткань от раны; тотчас потекла кровь.

— Как остановить кровотечение? — спросила она, стараясь не подавать виду, что ее нервы на пределе.

Если раньше им грозила потенциальная опасность, то теперь возникли серьезные проблемы, которые могли закончиться трагично.

— Наложи жгут, — посоветовал Джеймс и указал на рюкзак. — Аптечка в боковом кармане. Соедини две или три марлевые салфетки, — скомандовал он, когда Эмили открыла аптечку.

— Подожди. Дай я сначала обработаю рану, — перебила она и, смочив ватные тампоны в перекиси водорода, принялась осторожно смывать кровь.

Джеймс ощутимо напрягся, но ни разу не поморщился, хотя Эмили догадывалась, что ему очень больно.

— Ну вот, так-то лучше.

— А теперь посильнее прижми салфетки к ране, — приказал Джеймс. — Если нам удастся остановить кровь на полчаса, все будет хорошо.

— А если нет?

— Тогда придется наложить жгут. — Он слабо улыбнулся. — Но не волнуйся. Думаю, если мы туго забинтуем рану, все будет хорошо.

Эмили не была настроена столь оптимистично, но постаралась плотно перевязать руку, что оказалось для нее непростой задачей.

— А как же пуля?

— Мне кажется, он прошла навылет или застряла в жилете.

Джеймс получил ранение из-за нее. Из-за ее глупости. Он предупреждал ее насчет Пабло, но она не послушала. Предупреждал, что Пабло опасен.

— Прости меня, — прошептала Эмили, завязывая бинт. Только сейчас она осознала, что последние десять лет только и делала, что избегала его, как избегала всего того, с чем не могла справиться.

А Джеймс всегда был ей не по зубам.

Кроме непреодолимого влечения, которое она к нему испытывала, она боялась его непредсказуемости. Его непостоянства. А больше всего в жизни, и раньше, и теперь, она мечтала о стабильности. О доме, о семье, о детях, о близких людях.

— Прости меня, — повторила Эмили, понимая, что просит прощения за все обиды и боль, причиненные Джеймсу за эти годы.

У нее защипало в глазах, и она сосредоточила внимание на белой повязке. Под многочисленными слоями марли угадывалось расползающееся красное пятно. Кровотечение пока не прекратилось.

— Прости, что не объяснила тебе, почему встречаюсь с Пабло. Прости, что обманула тебя и улетела с ним. Прости, что втянула тебя в это дело.

Джеймс ничего не ответил, и Эмили судорожно вздохнула, осознав, что связывающие их узы стали еще крепче и что теперь все будет по-другому. Рискованнее.

— Пабло назвал тебя Джеймсом Энрикесом, — добавила она хрипло. — Почему?

— Это фамилия моего отца.

— Я сказала, что ты Митчел.

— Спасибо.

Эмили поняла, что Джеймс не лгал ей.

— Откуда Пабло тебя знает?

— Мы с Бертом проводили много времени вместе.

— Откуда он знает Берта? — Эмили впилась глазами в его лицо.

— Берт заключал… сделки в… Западной Африке.

— От имени Банка Англии?

— Нет, самостоятельно.

Именно это и хотела Эмили выяснить. Джеймс был в курсе дел ее мужа. Он знал о них и молчал. Она хотела продолжить расспросы, но Джеймс, предвидя это, сменил тему:

— Ты должна поесть. Должна выпить содержимое фляжки. Важно поддержать себя физически. Мы еще не вышли из леса.

Эмили поняла его намек. Джеймс ничего не расскажет ей о том, что ему известно о деятельности Берта.

— Я хочу знать. Он был моим мужем… — начала она, не желая смиряться со своим неведением.

— И моим лучшим другом, — перебил Джеймс нетерпеливо. — Но я ничего не могу сказать тебе, пока мы не выбрались отсюда.

— Почему?

— Потому что все сложно и запутано. Честно говоря, я не в состоянии обсуждать то, что было два года назад, когда нам сегодня грозит реальная опасность.

Ладно. Уговорил. Эмили смирилась.

— Возможно, ты прав и сейчас не время. Но обещай, что, как только вернемся в цивилизацию, ты расскажешь мне правду.

— Ешь, — сказал Джеймс, смерив ее долгим взглядом.

Эмили отломила кусочек шоколада и встала. Она обошла маленькую полянку, размышляя над тем, что стало ей известно. В Нигерии Берт вел какие-то дела, и Джеймс знал об этом. Что это были за дела? Вчера ее спрашивали об оружии… О контрабанде оружия…

У Эмили внутри все похолодело. Берт и Джеймс не могли быть причастны к преступлению. Они никогда не занимались торговлей оружием. Зачем им вмешиваться в нелегальный и столь рискованный промысел? Джеймс не испытывал финансовых затруднений, а вот Берт… он был с головой в долгах.

Нет. Берт не мог ввязаться в преступный бизнес. Ни при каких условиях. Исключено!

Хотя он совершал какие-то поездки за границу, о которых не распространялся…

— В лесу легче дышится, — раздался за ее спиной голос Джеймса.

Эмили вздрогнула. Она не слышала, как он к ней приблизился. Эмили повернулась, но старалась на него не смотреть, чтобы не видеть шоколадных глаз и твердой линии губ, неумолимо притягивавших ее взор. В памяти всплыл образ семнадцатилетнего юноши-бунтаря, бросившего вызов жизни и судьбе.

— Как тебе удалось разбогатеть? — спросила вдруг Эмили. — Чтобы купить даже одну нефтяную скважину, нужно целое состояние.

— Мой родной отец оставил мне кое-какие деньги. Потом, когда отчим получил травму, ему выплатили солидную страховку. Мы всей семьей выкупили акции одного из совладельцев.

— И со временем ты стал единственным хозяином?

— Точно.

— Значит, первоначальный капитал дала тебе семья? — подытожила Эмили.

Она видела замешательство Джеймса, но не могла поверить, что он мог заниматься чем-то противоправным.

— К тому же у меня имелись и собственные сбережения, Эмми. Я удачно играл на бирже. — Он прищурился. — Почему тебя это интересует?

— Не знаю. Просто я пытаюсь сопоставить кое-какие факты. Пытаюсь разобраться.